Полное собрание сочинений. Том 20. Варианты к «Анне Карениной»

Онъ кончилъ курсъ по Математическому факультету, и одно время страстно занимавшая его математика давно уже ему опротив?ла, но естественныя, историческiя и философскiя науки поперем?нно интересовали его. Безъ всякой связи и посл?довательности онъ бросался съ страстью, съ которой онъ все д?лалъ, то въ изученiе одной, то другой стороны знанiя. Учился, читалъ, доходилъ то того, что все это вздоръ, и бросалъ и брался за другое. Теперь онъ былъ въ перiод? физическихъ занятiй. Его занимали вопросы электричества и магнетизма.

Онъ читалъ Тиндаля и, взявъ книгу, вспомнилъ весь свой ходъ мыслей, свои осужденiя Тиндалю за его самодовольство, ловкость и усовершенствованiя произведенiя опытовъ и отсутствiе философской подкладки. «И потомъ онъ все вретъ о кометахъ, но красиво. Да, – вдругъ всплывала радостная мысль, – черезъ два года, можетъ быть, вотъ что у меня въ стад?: дв? голландки, сама Пава еще можетъ быть жива, 12-ть молодыхъ Беркутовыхъ дочерей. Да подсыпать на казовый конецъ этихъ трехъ – чудо!»

Онъ опять взялся за книгу.

«Ну, хорошо, электричество и тепло – одно и тоже, но возможно ли въ уравненiи для р?шенiя вопроса подставить одну величину вм?сто другой? Н?тъ. Ну, такъ чтоже! Связь между вс?ми силами природы чувствуется инстинктомъ.[716 - Зачеркнуто: Я всему знаю опред?ленное м?сто.] А всетаки прiятно. Да, особенно прiятно, какъ Павина дочь будетъ уже красноп?гой коровой, и все стадо, въ которое подсыпать этихъ трехъ. Отлично! Да, что то тяжко было въ Москв?.

Ну, что же д?лать. Я не виноватъ».

Старая Ласка, еще несовс?мъ переварившая радость его прi?зда и б?гавшая, чтобы полаять на двор?, вернулась, махая хвостомъ, и, внося съ собой запахъ воздуха, подошла къ нему, подсунула голову подъ его руку, жалобно подвизгивая, требуя, чтобъ онъ поласкалъ ее. И когда онъ поласкалъ, она тутъ же, у ногъ его, свернулась кольцомъ, положивъ голову на заднiя пазанки. И въ знакъ того, что теперь все хорошо и благололучно, слегка раскрыла ротъ, почмокала губами и, лучше уложивъ около старыхъ зубъ липкiя губы, затихла въ блаженномъ спокойствiи.

Левинъ внимательно сл?дилъ за этимъ посл?днимъ ея движенiемъ.

«Такъ то и я!» сказалъ онъ себ?, думая о томъ, что было въ Москв?, и д?йствительно онъ чувствовалъ успокоенiе. Онъ въ первый разъ теперь былъ въ состоянiи ясно понять и прочувствовать то, что съ нимъ было, все, что онъ потерялъ, и ему было грустно, очень грустно, но грусть эта была спокойная.