СОНЕТЫ. В переводах Константина Жолудева

Тогда накатит о друзьях слеза,

Что в вечной ночи смерти нынче скрыты,

Взгрустну о том, что изменить нельзя,

Оплачу муки страсти, что изжиты;

Тогда стенать я стану о былом,

Скорбеть в душе о призрачной надежде,

И счёт печалей оплачу, притом,

Что я его оплачивал и прежде.

Но стоит мне лишь вспомнить о тебе —

Потери все восполнятся вполне!

Сонет 31

Хранятся те сердца в груди твоей,

Что я считал потерями своими,

Царит любовь там, всё подвластно ей,

И там друзей я нахожу живыми.

Как много драгоценных горьких слёз

Глаза из-за потерь моих пролили,

Всех тех любимых, что в тебе всерьёз,

Мне кажется, как будто бы ожили!

Ты – монумент любви моей былой

К товарищам, что искренне любили

И дружбы все права своей святой,

Тебе лишь одному они вручили.

И ты, мой друг, и все друзья с тобой,

Владеете всецело нынче мной.

Сонет 32

О, если ты тот день переживёшь,

Когда меня заманит смерть с собою.

Случайно эти строчки перечтёшь,

Банальные, но полные тобою —

Их с новою поэзией сравни.

Пусть будут хуже, чем перо любое,

Ты строчки те, прошу я, сохрани,

Хоть были б проще стилем даже вдвое.

Так удостой меня своей любви:

«О, если б рос мой друг с текущим веком,

Ценней любовь рождала бы плоды,

Его возвысив лучшим человеком.

Пусть он ушёл, другие стали лучше.

Я чту их стиль, его же чту за душу».

Сонет 33

Так часто наблюдал с рассветом я,

Как Солнце смотрит в горы ясным оком,

Как царственным сияньем озаря,

На землю льётся золотым потоком.

Но вскоре, всё же, позволяет вдруг,

Закрыть свой лик никчемной туче тёмной.

И свой волшебный золотистый круг,

Влачит на запад за стеной укромной.

Так ранним утром Солнце и моё,

Меня великолепьем одарило.

Но час спустя, оно, тепло своё

Забрало и себя за тучей скрыло.

Не меньше оттого любви моей,

Есть пятна у Светил и у людей.

Сонет 34

Зачем ты обещал мне ясный день?

Я без плаща отправился в свой путь,

Но в том пути, мерзейшей тучи тень

Мне помешала на тебя взглянуть.

Не сможешь ты завесу ту пробить,

Чтоб осушить лицо мне от дождя.

Ведь тот бальзам бессмысленно хвалить,

Что лечит рану честь притом губя!

Поверь, лекарством, твой не станет стыд,

Иль утешеньем в горе для меня.

Вину твою, раскаяньем не смыть!

В убытке тот, кто был обижен зря.