Блабериды

Ночью я представлял завтрашнюю поездку в Филино и материал, который процитируют федеральные СМИ, который возродит дискуссию о судьбе российских сёл, а может быть, удостоится премии и войдёт в рейтинг лучших репортажей. Я так разгорячился, что не спал до четырёх утра.

* * *

Но к утру бодрость испарилась. Сонно раскачиваясь над унитазом, я посчитал накатившую тревогу лишь временным эффектом, инерцией сна и следствием общей нервозности. Но даже после кофе и торопливой беседы с Олей тревога не ушла, а напротив, обрела какую-то смутную конкретность.

Я будил Ваську, а Васька смешно дёргал ногой; мне хотелось остаться и отвезти его в садик, но вместо этого я сел в прохладную после ночи машину и поехал к выезду из города вдоль огромной пробки, которая стояла навстречу, как загнанный в сердце города осиновый кол. Вокруг пробки гноились перекрёстки. Я ждал облегчения на выезде, но когда мелькнул знак окончания города и открылась почти пустая трасса, мне стало ещё тревожнее.

Уверенность в филинской истории убывала быстрее, чем бензин в баке. До Филино было чуть больше 50 километров, но расстояние казалось бесконечным, как часто бывает, когда идёшь куда первый раз и не уверен в правильности маршрута. Посёлки вдоль трассы будним утром казались неживыми.

Хорошие статьи получаются случайно, когда не пытаешься пригвоздить их к листу и встроить в свои жизненные планы. «Рожать ежа», – так мы называем пустые темы, которым потом мучительно придаём актуальность, злободневность, остроту, чтобы получить первый же комментарий «Ну, и о чём статья?».

После поворота с трассы на дорогу вокруг озера Ольхуша я занялся аутотренингом, тормоша свой гуманизм. Я представлял боль семьи, которая ставит тазики на телевизор, чтобы спасти его от талого мартовского снега.

После деревни Карасёво асфальт исчез, и на скорости мне показалось, что он не исчез, а выключился. Его или сточили инструментом, или он просто устал от бессмысленности, растворившись во времени и оставив после себя подобие древних узоров, на которых машину трясло до болезненных стуков из-под днища.

Посёлки вдоль дороги были небогатыми, с десятком домов и заброшенными сараями на отшибах.