Блабериды

Ты хороший журналист. Не переживай.

– Начнём с того, что мне в принципе неприятно, когда вопрос ставится таким образом.

– Не может этого быть. Этот Олег мог просто так сболтнуть. Я не верю.

Она сказала это, сливая макароны через крышку кастрюли со специальными дырочками, в которые всегда проскальзывала одна-две макаронины. Потом они лежали на дне мойки, как змеиные трупы.

– Салат сметаной или маслом заправить? – спросила она.

– Без разницы.

Оля вдруг спросила:

– А как тебе эти птицеловы? Вы что-то будете писать?

– Какие птицеловы? – не понял я.

– Которые предлагают перебить в городе всех голубей, потому что они разносят болезни. Как будто от голубиных трупов будет меньше болезней. Я вообще не представляю, как можно уничтожить всех голубей. Какое-то средневековье.

В соцсетях мне где-то встречались дебаты о вреде голубей, но я не особенно вникал. Олю же почему-то задевал этот вопрос. Она вообще любила живность.

– Говорят, что голуби заражают людей орнитозом, – Оля пыталась вовлечь меня в диалог.

 – Чушь. Я спросила нашего инфекциониста, он говорит, что в год регистрируют 10 случаев орнитоза, и в 9 случаях – у работников птицефабрик. При чём тут голуби?

Олю и не могло волновать моё увольнение. Для неё это был забавный курьёз, как для меня – проблемы дольщиков. Тесть всё равно не даст нашему уровню жизни просесть, пока я ищу новую работу. Тесть даже не заметит выпадение мой зарплаты из общего бюджета. Оля видела позитив в том, чтобы я встряхнулся и поискал место, где откроется какая-нибудь перспектива.

В редакции «Дирижабля» расти было некуда.

Чего Оля не понимала, так это оскорбительности самого выбора между мной и Борей Лушиным. Я бы лучше проиграл Арине, которую выберут за тщательность, или Неле, которая умеет делать сенсации. Но терпеть поражение от тюфяка Бори было мучительно. Это подрывало мои представления о мире и самом себе.

Не понимала Оля и взглядов её отца в мой адрес, не злых, но любопытных и сочувственных.

По его меркам я и так занимаюсь ерундой, а если выяснится, что даже ерундой я занимаюсь плохо, он будет говорить со мной, как с умалишённым. Громко и разборчиво.

Работа в «Дирижабле», которую я получил перед тем, как умерла мама, и последующая женитьба на Оле придали моей жизни определённость. Лишившись её, я боялся потерять что-то большее.

Весь вечер я воображал своё увольнение и дерзкие ответные шаги и под конец развеселился.