Поэзия перевода. Избранные переводы Ханоха Дашевского

И над толпой, всегда спешащей,

Над суетою поколенья,

Смех неба слышится всё чаще

Сквозь звуки ангельского пенья.

Но есть слеза, что наготове

В глубинах сердца я скрываю;

Я ту слезу, как сгусток крови,

С голодным воплем вырываю.

Пока не буду прочь ногою

Отброшен, словно пёс гонимый —

И кто заплачет надо мною

Из тысяч проходящих мимо?

Слеза

Не сгинуть слезе моей тяжкой – мы с нею

Всегда неразлучны. Слезу ту скрываю

Я в недрах души, и храню и лелею,

И в муках рожденья из глаз изливаю.

Один я, один этой ночью бессонной,

К их чёрствым сердцам со словами укора;

Страдаю от боли, шепчу исступлённо:

Народ погибающий, племя позора…

И дни и недели слезу очищая,

Скоблю её в сердце до слоя седьмого;

И высохшим сердце моё оставляя,

Слеза моя кровью пролиться готова.

И эту слезу исторгаю я в муке,

Увидев весь срам глухоты их постылой:

Проклятие вам, ибо есть у вас руки,

И можете с горем померяться силой!

Верны мои слёзы, сам Бог это знает:

Весь сгусток страданья те слёзы вместили;

И с каждой слезой, что из глаз вытекает,

Частицу души хороню я в могиле.

Но есть у меня и слеза роковая,

Зачатая гневом, рождённая в боли;

Не спит и не дремлет она, разрывая

Отчаяньем душу: Где помощь?! Доколе?!

Как гной на костях, в моём прячется теле,

Как тайный мой грех, не даёт мне покоя;

Смущает мой день, гонит сон от постели,

Как смертная тень – всюду рядом со мною.

И всё же я верю: пророк ещё встанет!

Он землю слезою великой омоет.

И громом рыданье небесное грянет,

И мир содрогнётся, и в ужасе взвоет!

На закате

Обними мои плечи, ко мне приникая,

Предвечерней порою.

И окно в необъятный простор, дорогая,

Распахнём мы с тобою.

И лишь вспыхнет сиянье волшебной зарницы

И откроется взорам,

Мы к нему устремимся, как вольные птицы

К заповедным озёрам.

Полетим и исчезнем за багряной грядою,

Словно голубь с голубкой,

Где-то в пурпурном блеске, рядом с яркой звездою

Ослепительно-хрупкой.

То миры наших грёз, золотые долины

Далеко во Вселенной;

Из-за них наша жизнь стала игом чужбины,

Стала вечной геенной.

Те миры нас манили, как во мраке изгнанья

Свет отчизны желанной;

И мерцали для нас, словно в знак состраданья,

Тусклой ночью туманной.