Ворожители

И от этого голоса готовая уже лопнуть жила между ключицами у Георгия вдруг ослабла, а в груди разлились тепло и тишина. Спина, однако, оставалась каменной.

– Простите, – связки предательски дёрнулись и решили соскочить на сипение. – Я тут заблудился у вас… И вот, рука…

– Пустое, – отозвался старец, не шелохнувшись. – А рука и впрямь требует участия; да, судя по всему, и не только рука. Милости прошу…

И хозяин подался в черноту проёма, открывая путь.

Глава 2

О ты, погрузившийся в мрак ночи и гибели,

Усилья умерь свои: надел не труды дают…

…И я был в таком состоянии, что если бы

аль-Мамун мог его себе представить,

он бы, наверное, взлетел, стремясь к нему.

[2 - Перевод М. А. Салье.]

    «Тысяча и одна ночь»

1

Просторные сени обдали пряным вяжущим запахом, определить который не выходило: тут были и травы, и смола, и что-то вяленое, и ягодное, и чего только ещё ни мешалось, но вместе жило равновесно. Слабость словно бы начала подтаивать, озноб отступил. Георгий левой рукой ухватился за притолоку и, стараясь не тревожить пострадавшую лодыжку, задумал втащить себя волоком внутрь избы.

Воплотиться плану не дали: старик ловко подхватил антиквара под здоровый локоть, и через секунду тот сидел уже на крепком деревянном стуле посреди главной залы.

Внутри изба смотрелась не слабее, чем снаружи: белёная, колоссальных размеров печь; потемневшая от времени, но добротная мебель, годами отполированная до блеска; глиняные горшки и медные миски; увесистые чугунки; деревянные ведра с обручами.

Чёрный тяжеленный стол был идеально чист. Вопреки ожиданиям, на стенах ничего не висело, зато в углу топорщили бока дерюжные мешки, из которых старец принялся выуживать, бросать в плошку и смешивать какие-то ссохшиеся листики, цветки, кизяки и чёрт знает что ещё. Запахло грибами и старой моравской настойкой. Дед беззвучно шевелил губами.

– Это сейчас выпьете, – констатировал он, ссыпая полученное в объёмистую кружку и заливая его кипятком из забранного с огня чайника.

 – Это чтобы можно было беседовать.

Питье приземлилось прямо напротив Георгия, а диковинный хозяин тем временем взялся уже за куртку.

– Осторожно вылезайте из левого рукава, – командовал он. – Так, а теперь потихоньку и правый. Аккуратно… Р-раз! Вот и всё.

Снятую одежду моментально освободили от валявшегося в карманах и отправили в глубокую бадью.

– Потом до неё дойдет, – безучастно заметил старец, колдуя над клейким и твердеющим от крови рукавом рубашки.