Ворожители

 – Там у вас, между прочим, зацепилось сбоку… – Да бог с ней совсем, – лепетал Георгий, не решаясь взглянуть на открывшееся предплечье. – Мне бы в больницу…

– Нда!.. Вы травку пейте, – седая шевелюра перестала заслонять обзор, и самозваный лекарь бесшумно переместился к окну. – В принципе, рукой вашей я мог бы заняться и сам, но сейчас дома сосед, что несравнимо надёжнее. Его, с вашего позволения, и приглашу…

Заваренный сбор оказался сладковатым, но главное – после первого же глотка ушли тошнота и озноб, рассеялась муть в глазах и стали находиться слова.

– Простите, я там на пороге какую-то ересь нёс, – произнёс Георгий, дуя на тёмный густой отвар.

– Не по чем, – сказал хозяин, мягко сводя ладони, словно хлопая в сторону окна. – Я посчитал, вам привычнее наша нынешняя манера изъясняться, но большой разницы тут нет. Сказать по чести, мне не важен не только стиль, но даже и сам язык беседы.

– Это от души! – отозвался антиквар. Повисла пауза. – Я… Вот… Меня зовут Георгий…

– Рад знакомству, – старик подошёл ближе и снова воззрился на непрошенного гостя.

– Как мне к вам обращаться? – решил завернуть с другого конца хитроумный этнограф, но исход был ровно тем же.

– Как вам больше нравится, – без затей отозвался хозяин. – У меня столько имён, что они перестали значить что-либо вообще.

– Простите?.. – Георгий уставился на говорившего, а затем на отвар в чашке, пытаясь понять, не пристроил ли дед туда мухомор. – Неожиданно… Вы… Вас…

– Интересный вы персонаж, Георгий Игоревич! – старец опустился на край лавки.

Нет, мухомор определённо в чае имелся; ведь не называл же Георгий своего отчества, это он помнил точно. Да и имечко у старикана тоже отдавало умоповреждением.

– А… – начал было неудачливый ездок на электричке, но дед мягко остановил его:

– Не волнуйтесь, никакого дурмана в вашем питье нет, – (догадался ведь, ветеран). – Просто у нас тут не самая рядовая компания.

– А он однорукий?

– Ни в коем случае, – старец удобно обустроился на скамье. – Рук у него две, и дай бог каждому ими так управляться, как может он. Словом, никакой не Однорукий, да и не Ферапонт. Но называют…

– А почему? – поинтересовался окончательно сбитый с толку Георгий.