Песня Рахеро и другие баллады

Внимательный читатель заметит, что это не единственное «магическое число» в этой балладе.], но снова, как мертвец,

В доме с рокотом моря лежал одиноко жрец,

Не слышно ни шага, ни звука, не шепчет никто, не кричит,

Только слепые тики на слЕпящий пялились вид.

И вот снова утром на гору полез, разгораясь, пал,

И спали ещё все дома, но жрец в своём доме не спал,

Прикрыты крышами, лёжа, едва колышутся люди,

А старый жрец красноглазый забегом безумным будит.

Подорвалась вся деревня, увидеть его опять

В предсмертных седин украшеньи, что всем только лишь мечтать.

И бешено дёргались члены, безумно сиял его глаз,

Звенела долина от бега и криков его много раз.

Весь день он так и бегал от джунглей и до скал

Безумными кругами, про плоть людей взывал.

Весь день ничего не ел он, ручья воды не пил.

Весь день по домам все люди сидели, и страх их бил.

Весь день они тихо внимали, дыхание скрыв от других,

Никто не осмелился выйти, ведь смертью был жрец для них.

Три дня подряд он бегал, как боги предрекли,

Две ночи спал в том месте, где кровь в их честь лили,

И дважды сон безумья он пил до дна хмельного

На тех камнях священных, в тени листа святого.

Над его пепельным лицом всю ночь факел горел,

И ветер в месте торжества баньяном[42 - Баньян – особая жизненная форма растений семейства фикусовых. Для её образования фикус «прорастает» в стволе и ветвях другого дерева или нескольких деревьев.

И вот на древо и алтарь стал вечер наступать,

И остров высотой своей стал море затенять,

И мускус с маной разлился по всей долине той,

И, что осталось от жреца, во тьме пошло домой:

Он плёлся по деревне, шатаясь при ходьбе,

Протиснувшись сквозь тики, на ощупь вполз к себе.

И зашуршали хижины, в них голоса проснулись,

И вновь домашние костры дым в небеса взметнули,

И те, кто был могуч в войне и в ремесле подстать,

Засели на свои места, о завтра рассуждать.

II. Любовники

Слышь! Далеко в лесу (любви ведь ушки чутки)

До однострунной арфы коснулись мягко руки.