Омичка навсегда. Лирика и мистика

А Любинский как прежде, так красив,

И будущее видит он в прошедшем.

И вдруг усы расправив, загрустил

Об адмирале, но красивых женщин

Он взглядом провожает и молчит,

И ведает, что там должно случиться,

А там звучит совсем иной мотив,

В его глазах печальных отразиться.

У города хранитель есть в тиши,

В угоду нашей радости и грусти

Стоит на страже, и к нему спешит

Забавный иностранец, мрачный русский.

О, омичи, там, в пелене забот

Вдруг замерли и улыбнулись снова,

Пусть снегопад здесь или дождь идет,

Нам с ним уютней, и хранитель снова

Нам улыбнется, и растает там,

На Любинском, во мгле за поворотом,

Летят машины мимо, птичий гам,

А он грустит устало отчего-то….

И снова он беседует со мной

На Любинском, среди машин и зданий,

Дух города – его Городовой,

Живет в плену эпических сказаний.

Прогулка по Омску

У каждого есть свой уголок в этом мире, та единственная, настоящая Родина, с которой никогда не расстаться, куда бы мы не заплыли, не заехали, не попали в бурном потоке времени.

Только этот мир и надежда, и опора, он снится всегда, и в трудный момент мы вольны всегда туда вернуться. Родина – природа- родичи – род.

Что может сравниться с этим миром?

Мой спутник шутил и смотрел так лукаво на город,

Укрытый туманом и тайнами прошлых веков,

И где-то Иртыш вечно скован и темен, и молод,

Он казался текущей по вечности дивной рекой.

И там, в пустоте, снова лес вековой проступает,

И тени кочевников темной стеною встают.

И их атаман безрассудный опять укрощает,

И тонет, и тонет, и песни Бояны поют.

Последние мифы растаявшей где-то эпохи,

Лицо адмирала сурово и слишком красиво,

И только во мраке и смех их я слышу, и вздохи,

Реальность отступит, и где-то бредет сиротливо.

А здесь, в тишине как внушительны эти картины,

Пространство и время не властно уже над душой,

И если однажды я мир этот бурный покину,

То снова вернусь я в свой город с его Иртышем.

И будут другие стоять в тишине на причале,

Холодные ветры и дивные мифы листать.

Мой спутник шутил, мы рассвет в той беседке встречали,

Событья и лица сменяли друг друга опять.

И где-то в экстазе замрет и исчезнет столица,

Она обойдется без нас, да и мы проживем.

Но эти просторы мне будут все сниться и сниться,

Душа все парит над смирившим свой гнев Иртышем.