Омичка навсегда. Лирика и мистика

На причале замер адмирал,

И друзья зовут нас снова в гости,

Саксофон забытый зазвучал,

Озаряя светом дивный город,

Не найти таджиков и старух.

Но расстроит это нас едва ли,

Жизнь прекрасна, если украдут,

Демоны тревоги и печали.

И хранятся тайны и стихи,

В облаке туманов и иллюзий,

Здесь красивы сны и старики,

Не штурмуют эскалатор люди…

Здесь живет веселая любовь,

Страсть танцует танго у причала,

Мы могли быть счастливы с тобой,

В снежном граде, ставке адмирала

Тихо в городе снов

Тихо в городе снов

пролетают снежинки, как птицы,

На ладони садятся,

и снова уносятся в ночь.

Почему в том пространстве

мне снова легко воплотиться,

Белый облачный кот

вдруг покорно ложится у ног.

В этой бури страстей

проступают какие-то лица,

И печальные знаки,

как звезды, чуть ближе на миг,

Тихо в городе снов

пролетают снежинки, как птицы,

И шуршат, словно тени,

листы тех прочитанных книг…

Мы иллюзии тешим,

реальность легко отвергая,

И в печали и радости

снова уходим, шутя,

Там легко и просторно,

и в бездну стихов увлекая,

С нами ангелы шутят,

снежинки навстречу летят.

И давно позабыв

этих улиц и храмов громады,

Мы воздушны во сне,

и ничто там реальности бред.

Тают души от счастья,

и больше страдать нам не надо.

В тихом городе снов

нас окутает ласково свет…

Мы живем, мы парим,

и срываем ненужные маски,

Светлой музыки плен

вдохновляет на новый полет.

Снежный облачный кот

шепчет новые дивные сказки,

Подарив вдохновенье,

печали он дерзко крадет.

Почему в том пространстве

мне снова легко воплотиться,

Белый облачный кот

вдруг покорно ложится у ног.

Тихо в городе снов,

пролетают снежинки, как птицы,

На ладони садятся,

и снова уносятся в ночь.

Городовой на Любинском

Дух города его Городовой,

Живет в плену эпических сказаний,

И снова он беседует со мной

На Любинском, среди машин и зданий.

Он с нами на рассвете и во мгле,

И где-то там, вдали, за поворотом,

Шагает вечный пленник по земле,

Отягощен трудами и заботами.

Записки арестанта прочитать,

Устав от службы, и печали множа,

Городовой беседует опять,

И службы он оставить здесь не может.

На Любинском иные времена,

Летят машины и смеются дети,

И город, позабывший времена

Его эпохи, дремлет на рассвете.