Омичка навсегда. Лирика и мистика

И нас она едва ль коснется снова,

Пустая разноцветная возня,

И казино с кошмарным сном былого-

Пытался страсть азартную унять.

Мы жили, не играя, не беснуясь,

И эта ширь и вольность нам мила,

И каменный, он снова торжествует,

И мертвый дом, где дневники вела

Мятежная душа, ему внимая

Хранит посланья призрачных миров,

И снова губернатор вспоминает,

Как был озлоблен гений, не здоров…

Нас нынче время рассудило здраво,

Нам жизнь в просторах, почести ему,

И в мертвый дом его вернулась слава,

Омск внемлет арестанту своему.

Он был здесь, это грустно и тревожно,

И где-то там в печали бытия

Тень гения проходит осторожно

Над шумным Омском внемля и коря…

Ночь музыки и страсти

Омские этюды

Закружились бесы разны.

(А. С. Пушкин)

Осень вырвалась из плена

грез и облачного сна,

И легко самозабвенно,

обнимает мир она.

И кружится легкой птицей

над туманной мостовой

И в окно твое стучится:

– Просыпайся, что с тобой?

Скульптор снов моих печальных,

ты в тумане снова нем,

И с любовью и с отчаяньем,

мир свой лепишь, но зачем.

Твой угрюмый Достоевский

город милый мой клянет,

И устало так по-детски,

он во мрак его идет…

Пьедестал был пуст, я знаю,

только там, в пылу страстей

Снова где-то возникает

странный, страстный и ничей.

Говорят, что просто осень

наши души бередит,

Первый лист, он красный очень

на плече его лежит.

Ходит зол и неприкаян,

и узнать не может мир,

Каторжанин, и властитель

душ, и музыки, и лир.

Так уж вышло, что, страдая,

он искал назад пути,

Осень в тишине витая

помогла тот путь найти.

Говорят, что снова видят,

то на Любинском, то там,

За чертой. О, мрачный витязь

в темных водах Иртыша

Ермака ли он спасает,

ищет золото во мгле,

Вот в тумане возникает

адмирал мой, как во сне.

Осень кружился над ними

и зовет куда-то вдаль.

Мир ночной душа покинет,

и останется печаль.

Адмирал спешит к Любаше,

знает, им еще на бал.

Достоевский зол и страшен,

мимо, мимо пролетал.

Глыба мрака, и пугая,

мир, разбуженный грозой,

Он по городу шагает,

вслед рычит Иртыш седой.

А к нему спеши Елена,

завернувшись в синий плащ,

Как легко и вдохновенно

говорит, и слышит плач,

Завтра новая стихия

озаряет зеркала,

Снова в ярости мессия,

снова дева так светла.