Черта

Я и сам, признаться, грешу иной раз…

– Здесь другое. Здесь вопрос идентичности, проблема метаморфозы. Да будет вам известно, что в данный момент я нахожусь в стадии перехода, превращения, так сказать, в многопрофильное тело…

– Понимаю. Это, наверное, доставляет вам массу неудобств. Ну как же, ломка, все-таки…

– Никакой ломки. Все совершается плавно и совершенно незаметно.

– Конечно, конечно. Лучше, когда без пароксизмов…

– А главное, внешне это никак пока не проявляется, и поэтому я могу жить и общаться обычным образом…

– Да, это очень важно в вашем положении, очень!.

Не обращая внимания на насмешливое недоверие, старичок с большой охотой поведал Шмакову, как находясь в твердом уме и трезвой памяти, добровольно и в полном согласии со своим разочарованным одиночеством позволил невиданным им ранее существам произвести над собой манипуляции с целью превращения себя в существо высшего, чем человек порядка. Разумеется, перед этим ему было подробно разъяснено, в чем состоит суть эксперимента, в результате которого он будет навсегда потерян для земного сообщества и перемещен в один из уголков космического пространства для дальнейшей культивации.

– Вот, собственно, и все, – закончил он.

– И для чего вы мне это рассказали?

– Желаю, чтобы вы были моим душеприказчиком и поведали людям мою историю, а также о том, что их ждет в случае успеха эксперимента.

– Хорошо. Согласен. Сюжет действительно увлекательный, если над ним как следует поработать, – посмотрел Шмаков на часы. – А пока я должен вас покинуть. Не возражаете?

– Ничуть. Предлагаю вам обдумать на досуге то, что я вам сообщил, чтобы как следует подготовиться к нашей следующей встрече. Санкцию на нее я получу.

– Где и когда? – посуровел Шмаков и подобрал живот.

– Завтра у меня стационар, послезавтра обследование на дому, в четверг на орбите, значит, в пятницу на этом же месте в это же время!

– Договорились! – протянул Шмаков руку, спрашивая себя, кто из них двоих настоящий дурак.

И прошло три дня, и наступила пятница.

Нельзя сказать, что Шмаков потратил их напрасно. Кроме повседневных разочарований (а жизнь наша – стойкая череда непредсказуемых разочарований), были и приятные моменты. Во-первых, он раздобыл деньги на Египет и уладил вопрос с отпуском. Во-вторых, преподнес жене цветы. В-третьих, убедил сына, что тот балбес.