Бела + Макс. Новогодний роман

Я начинал догадываться, что могло бы стать весомым предлогом проявить ко мне интерес, – это имя. Доброго имени (как, впрочем, и недоброго!), которое бы было у всех на слуху, я не наработал.

Итак, я (улыбающийся непонятно почему и зачем) застыл у двери, не зная, куда деть мокрую шляпу, которую держал тремя пальцами левой руки, а главный редактор журнала, выходящего в свет стотысячным тиражом, продолжал, ссутулившись, сидеть за необъятных размеров письменным столом, заваленным бумагами, и с недоумением смотрел на меня.

– Корреспондентское кресло… – нараспев произнёс он, – у нас имеется… незанятое. Но!..

Под редакторским «Но!..» подразумевалось, что к завтрашнему утру у него на столе должен лежать мой материал о новом алма-атинском автовокзале: всё, разговор закончен, можно проваливать вон и приниматься за дело – а вы как хотели?

(Позже я выяснил, что этот автовокзал был бельмом в глазу у властей городских, республиканских. По причине долгостроя.

– Будет ли это репортаж, проблемная статья или фельетон – не имеет никакого значения, – сказал мне на посошок Захаров. – Ни-ка-ко-го!

Значит, времени у меня – лишь полдня. Или целых полдня?

Не знаю, случилось ли что-нибудь неладное с наглой самоуверенностью, с которой я примчался в журнал, но из кабинета редактора я постарался выйти с достоинством…

Жизнь – та же шахматная партия.

Ровно два часа назад я и предполагать не мог, какими событиями взорвётся тот день, когда я, едва проснувшись, принялся за изучение толстой книжки под названием «Телефонный справочник г.

– Приходите через минут сорок.

– А почему не через сорок пять? – спросил я после того, как положил трубку телефона на аппарат.

Через сорок минут (оделся по-военному, как по тревоге, в парадно-выходные одежды – «портупея, кобура с пистолетом, сабля на боку», поймал тут же такси) я стоял в кабинете главного редактора.

Ещё через пять минут я вышел за дверь и тут же напялил на голову мокрую шляпу: рабочего времени у меня – четыре часа 30 минут. Не больше и не меньше.

С одной стороны, я был волен поступить так, как заблагорассудится.