Бела + Макс. Новогодний роман

Но как-нибудь я всё же должен был представить Борьку, которого знал как облупленного?

«Воображение правит мiром», считал Наполеон.

Я скорее мог бы увидеть Левитина за барной стойкой. Точно!

Он (в который раз) наливает в стакан водку и делает глоток, якобы последний. Люся – рядом и, в отличие от Борьки, трезва. Она готова привести Левитина в чувства, чтобы вернуть его к реальности любым предметом, который первым подвернётся под руку. Перед ней – бокал с соком, апельсиновым: может, им и воспользоваться?

Вот это совершенно другая картинка.

Если не лепить горбатого: Левитин теперь, в Настоящем, оказался в том месте, где следовало оказаться? Боря сам ответил на этот вопрос.

А я свои шансы, которые мне были (случайно и не случайно) предоставлены, использовал, чтобы оказаться в том месте, где следовало оказаться?

Есть (гипотетическая) версия, что каждый йог должен сделать в жизни три вещи:

Проглотить дерево;

Родить наследника;

Посадить слона в позу «лотоса».

Если не впадать в алогичные иллюзии – все три вышеизложенных пункта мне удалось выполнить.

– «Случайными кажутся события, причины которых мы не знаем»[30 - Демокрит.], – улыбнулась Бела. – Твоя первая редакция журнала «Автомобильный транспорт Казахстана» – событие случайное? Это к вопросу о реперных точках.

– Здесь без вопросов: всё, что произошло в ноябре 1982 года, произошло совершенно «случайно», как и «планировалось», – улыбнулся в ответ я. – Всё в точности по Демокриту.

– Понятно: что и требовалось доказать.

Главный редактор журнала «АТК» Василий Яковлевич Захаров с минуту смотрел на меня, двадцатитрёхлетнего молодого человека, молча.

(Позже я узнал, что Захаров был фронтовиком и участником Парада Победы на Красной площади в 1945 году. Также он мог (вполне возможно) быть знаком с Магомедом Танкаевым (почему нет?), с Жуковым – вряд ли.)

Было непонятно, что привлекло внимание главного редактора. Вряд ли его заинтересовал мой внешний вид: распахнутое классическое пальто с поднятым воротником, вызывающе-безукоризненная широкополая классическая шляпа, белоснежный офицерский шарф на шее.

Эти шестьдесят секунд тянулись (по крайней мере, так показалось мне) угрожающе долго. Этого времени было достаточно, чтобы сообразить (раскумекать, в конце концов): Захарова решительно не интересовали ни мои дипломы, ни мои рекомендации от редакции «Боевого Знамени», на которые он даже не взглянул.