Бела + Макс. Новогодний роман

Я не сдержался и (как-то) сказал:

– По логике Цицерона, если нам в Алма-Ате (и до, и после разлома эпох) было хорошо, там и Отечество. С одной стороны, это можно воспринимать как утверждение. С другой стороны – со знаком вопроса. Как правильнее поступить?.. Подсказка к правильному ответу: у Ключевского есть такой «спорный» постулат: «Когда умный спорит с дураком, то получается спор двух дураков».

Я намеренно хотел запутать отца. И я добился своего.

Он задохнулся от переполнявших его противоречивых эмоций.

– Дурак! – ответил он разочарованно. – Извини, конечно, за прямоту.

Он мог бы не извиняться.

Я смотрел на него и завидовал ему. Как здорово, когда всё укладывается в простую схему: здесь – чёрное, а здесь – белое!

Во время одной из пикировок в качестве лирического отступления я предложил отцу покумекать над анекдотом о двух скелетах.

– О чём – о чём? – с вызовом переспросил отец, сделав вид, что не расслышал.

– О двух скелетах, – повторил я.

– Мели, Емеля, – твоя неделя, – скептически разрешил он.

– Встречаются два скелета, разговорились. Один спрашивает: «Ты в какое время жил?» Второй: «Да во времена Брежнева!» Первый: «А умер когда?» Второй: «Да в его же время. А ты в какое время жил?» Первый: «Во время перестройки!» Второй: «А когда умер?» Первый: «Да, я ещё живой!»

Реакции никакой – ни улыбки, ни реплики. После красноречивой паузы отец спросил:

– Сам придумал?

Я не успел и слова сказать.

– Понятно, – добавил он сухо.

А есть ещё другая аксиома, нецицероновская: там хорошо, где нас нет!

…что такое перестройка?

– А хрен её знает, – заковыристо отвечал Борька во времена «грандиозных» горбачёвских реформ. – Это вам надо газетки внимательнее почитать.

Газетки (самые «продвинутые»!) по отработанной методичке просвещали народ: если твои мысли не согласуются с идеями перестройки и демократии – значит, у тебя «совковое» мышление, и в этом корень всех проблем. Если ты не вписался в новую жизнь – значит, ты «совок»!

Слово «совок» превратилось в нечто такое, от чего шарахались, как от чумы.

– Хотите, я выйду на улицу и крикну: «Да, я – совок!» Хотите?

Никто и никак, помнится, не отреагировал на Борькин вызов. Это было опасно – во-первых. Это никак не согласовывалось с духом времени – во-вторых. Все почему-то из кожи вон лезли, чтобы их поступки и мысли согласовывались с духом времени.