Бела + Макс. Новогодний роман

Повезло или не повезло тогда Борьке? Левитин, предположим, – исключение. Он – не в счёт.

А сколько т. н. не-совков купались в иллюзиях о закордонных молочных реках и кисельных берегах, заглотив наживку мифа о капиталистическом изобилии (в виде модной импортной тряпки, в виде потрёпанной (или непотрёпанной) иномарки, в виде сказочного быта, увиденного из окна туристического автобуса, в виде сытой и беззаботной жизни в условиях частной собственности (святое!), свободы предпринимательства (святое!) и свободы слова (святое святых!)? Таких было не счесть.

Мы (карта не так легла) никогда не питали иллюзий, что есть на земном шарике некие заповедные, райские уголки, где у людей не жизнь, а сплошной праздник, где всё находится в космической гармонии. Ни раньше, ни теперь. (Не повезло?)

Борька по этому поводу выражался образно:

– Что там, что здесь – один хрен. Только вид сбоку!

Относительно того, кто правит мiром, у нас сомнений тоже не было. Ни раньше, ни теперь.

Как это было объяснить отцу?

Как объяснить, что политика – это такая игра? Игра опасная и игра азартная, где главные действующие лица пребывают в самодовольной уверенности, что от них может что-то зависеть: выход из тупика или преодоление краха.

Это почти как в руской сказке: Змею Горынычу рубят голову, а на её месте вырастают новые зубастые пасти. Однако оптимизма в призывах политического бомонда не становится меньше: пропасть почти рядом (не за горами), давайте дружными рядами – шагам марш на встречу «со счастьем»!

Советско-коммунистический тупик был предопределён.

И никакие самые изощрённые инъекции не спасли бы инфицированный синдромом саморазрушения организм.

А ещё по телефону Борька – «натуральный прозелит»[14 - Proselytos (греч.) букв. – пришелец. 1) человек, который принял новую веру (вероисповедание); 2) новый горячий приверженец чего-л.] – пожаловался:

– Ты представить себе не можешь, как я (здесь и сейчас) завидую тем, у кого с манией величия всё в порядке: ну, ты понял, о чём я! Предложили бы мне заразиться этой сладкой заразой – я бы отдал любые деньги.

И смех этот был какой-то фальшивый. Лживый насквозь. Это был смех не человека.

Я представил Борьку в роскошном супермаркете, где продают такие вот суперактуальные продукты, как те, о которых он сказал, в ярких таких, соблазнительных упаковочках.