Бела + Макс. Новогодний роман

Три тысячи (плюс-минус) человеческих особей (из категории особенных!) в капиталистической РФ живут кучеряво! И кучерявее не придумать: дворцы, яхты, самолёты…

Сегодня ты перестал наблюдать, что этих трёх тысяч обслуживают пятнадцать миллионов, которые живут не так кучеряво, но более-менее сносно.

Сегодня ты перестал наблюдать, что остальные шестьдесят миллионов (плюс-минус) – в бедности, а семьдесят (плюс-минус) – в нищете.

Сегодня ты перестал наблюдать, что всё нынче по понятиям, по демократическим: богатые – богатеют, бедные – беднеют, а нищие, вообще, избыточное население, они – лишние.

(Страсть как забавно беседовать с самим собой!)

На это я должен ответить:

– Зачем наблюдателю быть зрячим (или слепым), если сегодня он глухонемой?

Это в Алма-Ате мы что-то из себя представляли, когда была «цензура» и «несвобода».

Сегодня мы – ноль (без палочки), когда нет никакой «цензуры» и есть полная «свобода».

Выходит, что я созрел.

Боря прав: мне только и остаётся, как стать педагогом, срочно!

Телефонный аппарат, благодаря которому мы только что общались с Левитиным, стоял на полу, среди вороха разной макулатуры: газеты, журналы.

Я взял первое, что попалось на глаза. Это была «Советская Россия», номер от 15.09.1994 г., и прочитал: «Я предпочту в России хаос и гражданскую войну тенденции воссоединения её народов в единое, крепкое, централизованное государство…»

Кто же автор этих «светлых» мыслей? Вот, нашёл: Генри Киссинджер.

Политика. Ваньсуй[13 - Да здравствует (кит.

Без политики никуда. Политика – на работе. Политика – дома. Политика – везде!

Я и существовал всегда где-то рядом с ней. Потому что наблюдал за всем происходящим в жизни (окрест себя) будто бы со стороны и в то же время не мог отделаться от ощущения, что и сам я внутри всех процессов. А как иначе? Вся пресса, ТВ, обслуживающие власть, были под бдительным партийным оком. Чиновники-коммунисты определяли нам и зарплаты, и размеры гонораров. И никуда от этого было не деться.

Выходит, политика меня и кормила.

– И вскормила! – зло добавлял отец. – А что ж теперь-то не кормит? Времена не те? Значит, лучше «плохая» КПСС, чем «хорошая» демократия?

Логика у отца была железной.

Политика перестала меня кормить.

Мне теперь не надо напрягаться, чтобы быть наблюдателем, как раньше. Хотел взлететь и взирать на всё с высоты, не замарав крылышек, – получи.

– За что боролись, на то и напоролись! – продолжал отец.