Мальчик как мальчик

Смешно было на тебя смотреть, когда Петрович встретил нас прямо на пандусе в «Домодедово». Белый «порш», все дела. Ты же не знал, что он примерно твоих лет, и под арками проглядывает ржавчина. У тебя даже рот открылся. А водителю ты и вовсе не нашелся, что сказать. Сказал «ой, спасибо», когда тот подхватил твою сумку.

А сейчас успокоился. В Москве ты не пропадешь, решил я.

И обернулся снова:

– Жить будешь на улице Сергея Эйзенштейна. Понял? Метро «ВДНХ».

– Улица Эйзенштейна? Режиссера?

– Именно.

– Ничего себе, – сказал ты. – Спасибо.

Я промолчал.

Я уже думал, что я скажу Светке, когда мы встретимся. Для начала нам нужно было помириться, но с этим проблем обычно не возникало. Проблема могла возникнуть с тем подарком, что я вез ей.

Подарок сидел на заднем сиденье. С любопытством следил за сменой декораций. Щурился, фиксировал.

За окном тянулись стены и заборы. Рекламные щиты всплывали в утренней дымке. Москва открывалась, как супермаркет после переучета.

Да, кстати, подумал я. Надо упаковать подарок получше.

* * *

Потеряв босяцкий вид, ты не приобрел никакого другого. Озирался, рассматривая новые джинсы. Поднимал воротник черного пиджака: получалось что-то вроде камзола. Ты явно не знал, как носят всё это брэндовое дерьмо.

– Попробуйте вот бордовую сорочку, – предложила девушка-менеджер. Ничего не поделаешь: она принимала тебя за мальчика на содержании. Скрестив руки на груди, я перевел взгляд на нее.

– Извините, – пролепетала она.

Ты взглянул на меня и слегка покраснел.

Это вопрос времени, знал я. Ты привыкнешь. Я же привык. Это всего лишь театр. Просто на дверях костюмерной в этот раз оказалась табличка Tru Trussardi – и то лишь потому, что тебе понравилось первое слово.

– На сегодня достаточно, – сказал я. – У нас встреча через час. Старую одежду положите в пакет.

– И кеды? – уточнила девушка.

Через полчаса мы вдвоем пили кофе в нашем офисе.

– Так вот за чем ты ездил, – протянула она.

Когда-то давно Светка была просто умной и насмешливой, как многие девчонки из интеллигентных московских семей. Это я сделал ее циничной стервой. Сделал и сам испугался.

– Поговорим после, – сказал я. – Репетиции пора начинать.

– Ты уверен?

Светка оглядывала тебя и только что не морщилась. Ты же бледнел на глазах. Я знал, в чем тут дело.