Мальчик как мальчик

Мальчишка романтической внешности – проходная фигура, как считала Светка. Я так не думал. Я отсматривал студентов и плевался. Так никого и не выбрал. Наконец все же поругался с женой и уехал в Питер к подруге.

Дальше ты знаешь.

* * *

– Ты знаешь, кто такой Иван Бездомный? – спросил я, не оборачиваясь.

– Режиссер? – услышал я досрочный ответ. – А, не, тот Дыховичный.

Петрович, наш водитель, двусмысленно шмыгнул носом. Коротко глянул в зеркальце. Потом – на меня.

Тут и я обернулся. Ты развалился на белом кожаном сиденье, будто всю жизнь там прожил.

Только что не дрочил там, наглец. Поглядел на меня ясными глазами и улыбнулся:

– Ах, да, конечно. Это герой Мастера-Маргарина?

– Двоечник, – сказал я.

– Неправда. Я помню. С этого Ивана всё и начинается. Они говорят с Берлиозом на скамейке. А потом ему голову отрезают.

– Кому отрезают? – ухмыльнулся Петрович.

Ты потер нос и начал вдохновенно:

– С него действительно всё начинается. Как с дяди честных правил в «Онегине», помнишь? Я еще подумал, когда в детстве читал: это всегда неспроста.

Значит, фигура важная. Я подумал: ага, не зря там этот поэт. И не зря он Бездомный. Он ведь тоже про Иисуса Христа написал поэму, да? Только Берлиозу не понравилось? Он ведь тоже Мастер, только еще молодой. Разве нет?

Я кивнул. И опять ты врешь, решил я. Ты это только сейчас на ходу сочинил. А я о том же самом думаю уже с месяц.

– Прочитаешь сценарий внимательно, – велел я. – От корки до корки. Скажешь впечатления. Роль там маленькая, особо заморачиваться не придется.

И на себя одеяло тянуть не нужно.

– Я правда буду играть?

– Посмотрим. Может быть. Если честно, мне просто надоело на кастинги ходить. У нас бюджет выделен, а поэта все нет.

– Поэт Бездомный, – проговорил ты, ясно артикулируя. – Так а почему он все-таки бездомный?

– Долго объяснять, – сказал я. – Кстати, я тебе комнату снял, а не квартиру. Со старичком в комплекте, с хозяином. Будешь все же под присмотром. И слушайся старичка, он полковник в отставке.

Понял?

– Настоящий полковник?

– Полковник КГБ, – сочинил я тоже на ходу. – Молодежь курировал. Только он про это вспоминать не любит. Сразу впадает в бешенство.

Ты притих.

Сказать по правде, старичок был светкиным дядей. Если и не самых честных правил, то хотя бы малопьющим. Когда-то он служил помрежем в театре на Таганке. Изобразить ветерана-особиста ему не составляло труда.

«Кайен» катился по Каширке, туман висел над асфальтом.