Врата Ангдора. Пастух стада драконьего

Пахло той же сырой затхлостью, свет фонаря наполнял подземелье игравшими на лицах людей бликами. Каменный ход был довольно высокий, но узкий – не более трёх шагов в ширину. Обжёгшись пару раз о горячие стены, Эрга скрестил руки на груди и шёл, то и дело спотыкаясь о невидимые камни. Вдруг где-то внизу, прямо под ногами, раздался странный рокочущий звук, похожий на отдалённые раскаты грома, и ход сильно тряхнуло, потом ещё раз и ещё.

– Что это было? – озадаченно спросил Эрга, умудрившись удержаться на ногах.

– Вулкан, – охотно сообщил скакавший позади него ворон. – В подземелье башни Управителя его хорошо слышно, – и после многозначительной паузы со смаком пояснил: – Под нами же ничего нет, кроме воды.

– То есть как это нет? – недоверчиво спросил Эрга. – На чём же город держится?

– На честном слове, – так же беззаботно поведал ворон. – Заклятье невесомости называется.

Эрга невольно прибавил шаг.

Примерно через четверть часа ход внезапно оборвался, и в косых лучах света показались ступеньки очень высокой лестницы, ведущие к узкой каменной дверце, видневшейся на самом верху.

Когда она с глухим стуком ударилась о стену, в глаза Эрги посыпались труха и стёртый в пыль сухой мох. Он протиснулся в проем и огляделся, пытаясь понять по выступавшим из полумрака очертаниям, где оказался.

Подземный ход привёл их в маленькую убогую часовню. Здесь было немного прохладнее и дышалось легче, чем под землёй. Из-за покосившейся двери доносился плеск воды. Через щелевидные окна проникал рассеянный вечерний свет, падавший на древнюю статую шестирукой женщины, высеченную, как и часовня, из серого камня.

Время стёрло черты её лица, и невозможно было сказать, красива она или уродлива. На двух её руках не хватало пальцев, а тело, словно паучья сеть, покрывали глубокие трещины, через которые проглядывал ослепительно белый камень.

Статуя стояла у стены на каменном пьедестале, через который они выбрались наружу. Часовня казалась заброшенной, но точёная шея и изящные руки женщины утопали в свежих цветочных гирляндах.

– Белая Жрица, – пояснил Хела, пряча фонарь за статуей. – Старая религия, почти забытая. Отец нашёл статую в развалинах Валиссии. Он посчитал случившееся добрым знаком и привёз её в Одингард вместе с часовней. Теперь Белой Жрице служат только наши храмовые танцовщицы.

Одинокая часовня стояла на окраине города. Обернувшись, Эрга увидел бескрайнее море мраморных башен-небоскрёбов с остроконечными крышами.