Космополис архаики. Готические стихотворения

Чернь горькая внимает суете,

Скрывающейся ложи и пороку,

Плодя себеподобных в нищете,

К иному не готовая уроку.

Засим отраву красную разлив

По лядвиям чернильниц легковесных,

Выводит время свой императив

Софистики и чаяний словесных.

Они ли стоят червных наших свеч,

За сими вечность патиною тлится,

Мы розовые лилии о плеч

Крушне явим и смысл определится.

Как истинно уродцев обелить,

Одним, скорее, адовым уголем

Разметить можно их и разделить,

Чтоб лучше доустраивался голем.

Бессмертия певец не избежал,

А чашу не восполнил кровотечьем,

Соперстием ее не удержал,

Претлил язык лукавым велеречьем.

Божись теперь, Ирод-золотоуст,

Сверяй труды каратом и отвесом,

Молитвенник бери, елико пуст

Изборник, недочитанный Зевесом.

Неправие свое осознают,

С любовию встречаясь, бесов теми,

Пускай еще летают и пеют,

Хмелятся и юродствуют над всеми.

Почто святые веровали им,

Сердца губили мороком литаний,

Во лжи юдоль, теперь дано другим

Дослушать смутный хор соборований.

Ответствовать за что нам, а беды

Не выместить и там, где блещут нети,

Гнилую кровь, давай, сейчас в сады

Понурые вольем, в деревья эти.

Пусть глухо наливаются они

Смертельной четверговою отравой,

Злочерную листву клеймят огни

Пред падью отраженной и лукавой.

Сама ведь ты судьбы хотела сей,

Глаголы берегла для переписки

С архангелами, вот и лицезрей,

Как ищут Вии нас и Василиски.

Блаженные не ведают о том,

Морочны сколь посмертные лобзанья,

Над басмовым твоим успенным ртом

Не вздох парит, но призрак истязанья.

Нам в гребневой сурьме не возлежать,

Быть может, за распятие мечтами

Позволит Бог, прощаясь, руки сжать

Кровавобелоснежными перстами.

Третий архаический этюд

Во сочельник, Господь, пред святым Рождеством

Не сыскати уже агнцев, битых в колодах,

Запоздали роды с юровым сватовством,

Источился дамаск при успенных иродах.

Снег на бойне ледов да горячны пуха,

И в пустых рукавах розы мы не упрячем,

Нощно все отлетим, скинув бель-вороха,

О любови, Господь, безответно поплачем.

Призовут ли теперь, аще трубы молчат,

Красны скрипки покрав, тати всуе трясутся,

Богородные днесь кровью усны горчат,

Со семейством святым юродные пасутся.