Сад брошенных женщин. Стихи, верлибры

и – о чудо – парень с девушкой танцуют вальс

ниже, по асфальтовому течению,

под платиновым сиянием фонаря.

она обучает парня: ангел в белой куртке и с рюкзаком;

и сотни мыслей, деталей, образов роем

жужжат, требуют, покусывают…

но сколько из впечатлений выживут?

или растают, точно крошки масла

на раскаленной сковороде бытия…

я попал в медленный ураган

из желто-красных бабочек октября,

мгновений-однодневок…

Господи, как же мне всё это выразить?

сквозь решето сознания просачивается

фосфоресцирующая соленая вода смысла.

и мысли мысли мысли

кружатся в голове, как музыка Листа:

смотри, как стремительно сорвался кленовый лист —

точно пианист с ногой в гипсе выпал из балкона.

а я выскочил из вечерних теней измененный

невыразимым – будто легчайшей радиацией

исказили лирический код моей души.

чуть не плакал, бежал домой,

шевелил обрубками рук, сжимал зубами

зеленый призрачный

луч…

не грусти, Златоуст

сельская тишина – толстый бутерброд с маслом,

щедро присыпанный сахаром луговых стрекоз.

в ближайшие сто лет здесь ничего не произойдет.

в future simple тебя никто не ждет.

только внезапно нахлынет красноватая синева вечеров

с повышенным гемоглобином,

и зашевелятся хищные звезды, задвигают клешнями —

настоящие, страшные звезды,

а не мелкое городское зверье в намордниках смога.

и луна привинчена ржавыми болтами к небесам на века,

как баскетбольное кольцо,

и филин летит слишком низко – не достать

трехочковым броском.

(и заметалась паутина под желтым сквозняком.)

парочка поедает друг дружку под темным окном.

кожа плотной девицы с толстой косой

покрыта лунной пылью —

со вкусом плохо смытого мыла;

и поцелуи грубы и жадны, сладки и приторны,

как рахат-лукум. такое опьяняющее постоянство,

что ты не отличаешь дня от ночи.

весь ландшафт, куда ни глянь —

голубой газовый шарф с запутавшимся воробьем;

коза улеглась на старой будке,

петух важно бродит с хлястиком мозга наружу.

и по ночам упрямый мотылек

бьется головой об освещенное стекло,

как буйнопомешанный ангел

в мотоциклетном шлеме о стену.

здесь революционеры впадают в спячку, как лягушки.

здесь не имеет смысла откладывать с получки

на путевку в Египет.

здесь всё живет согласно теореме Ерёмы.

здесь всё поддернуто дремой.