Утро глухонемых. Стихи, верлибры 2018

ты не собираешься тонуть,

но и не можешь выбраться наружу. чего-то ждешь,

лежишь на спине под куполом сине-стеклянным,

плывешь в мерцании щадящего ночного освещения —

малек, задумавшийся о вечном.

и что такое падающая звезда, как не чье-то прошлое?

и чувствуешь, что поднимаешься, падаешь ввысь.

прибой гипнотизирует,

морская змея грациозно становится на цыпочки

и шипит белые стихи в микрофон на пляже,

и сознание заволакивается шипением —

густым, шелковым, шальным. вот заныла шея,

вспыхивает новый образ, точно чиркнули спичкой.

девушка вернулась домой поздно ночью. одна.

подходит к зеркалу, вздыхает по-детски,

начинает высовывать серьги из маленьких ушей,

и ее зеркальная двойница с легчайшим запозданием

задумчиво, неохотно снимает сережки.

и это синхронное раздевание звучит, как мелодия,

отраженная в глыбе черно-зеркального рояля.

тогда ты понимаешь, что смерть – это антарктика,

иллюзия земли обетованной.

смерть носит белые просторные одежды,

смерть играет на черно-зеркальном рояле

среди айсбергов и мертвой синевы,

среди мускулистой, как мел, тишины.

но звуков нет, лишь раздаются пустые щелчки клавиш:

белые и лаковые, черные и лаковые, и снова белые.

ибо сухожилия внутри рояля

кто-то благоразумно перерезал.

ностальгия

ну и резанула же кривыми ножами

идея возвращения.

иероглиф чернильной боли на молоке

медленно расползается по темени.

вернуться? к тебе? невозможное – возможно?

да ну его к черту! так трощит скрипку подбородком безумный музыкант, так удивленный стекольщик

сдавливает пальцами перерезанную вену,

но музыка пробивается —

толчками, сгустками, овалами.

торчит между лопаток, как шпага тореадора,

вибрирует тяжелой уродливой струной.

стоит ли возвращаться?

идти сквозь паутину прошедшего,

выставив пятерню и сощурив глаза?

может, и не существует никаких возвращений?

то, что вчера было блюдом со слезами влюбленных,

сегодня – банальность, салициловая кислота.

я никогда не вернусь – но мысленно делал это не раз,

обвязавшись веревкой – уходил в буран невозможного;

веревка натягивалась, скрипели колки тысячи скрипок,

предательски тонко визжал стальной трос буксира.

может, не стоит тревожить призраков и богов?

не стоит возвращаться? возвращение —

ностальгия котлеты по говяжьим ляжкам

и травяной благодати. каждый третий

здесь инопланетянин.