Избранное

Но я вспоминаю твои губы

И завешиваю окно марлей.

Иногда мне кажется, что вокруг так тихо,

Словно что-то стряслось —

то ли поезд сошел с рельсов,

То ли какие-то враги всех завоевали

И ушли… Я сама зарастаю бурьяном,

Как положено после крушенья.

И когда мы в последние дни говорим с тобою,

Он шуршит от ветра – неужели не слышишь?

10

Надо же, какая насмешка:

Я готова быть твоей тенью,

Ты же тени отбрасывать не хочешь.

Или я мало старалась,

Или тот, кто тени своей из-за меня лишился,

Слишком много слез пролил —

И они заслонили мне солнце,

Словно эти облака над покатым полем

Встали после грозы – как морские волны —

Поглотить фараоновы колесницы.

Когда Бог сидел на пустой земле Робинзоном,

Трепеща от любви и разгораясь,

Всё вокруг он склеил, сшил, замесил на страсти,

На страстях, вернее.

Ты же сам повторял мне часто,

Что сильнейшая из них – это жалость.

11

Утром, стоя в траве, побитой градом,

Я гадала, отчего это боль и ревность

Со временем становятся печалью.

Так вот наши соседи-погорельцы

Который год живут во времянке,

По безденежью сделавшейся вечной.

Когда ты целуешь меня вот так устало,

Вытянувшись рядом,

Но не смешиваясь, как ртуть с водою,

Я смотрю на острое плечо, на живот темный и

впалый,

И одна мне отрада:

Так я мало для тебя значу,

Что тебе-то уж не причиню горя.

Хотя согласись, что это —

Слишком терпкие капли от унынья.

12

Отче наш, иже еси, – а значит,

Был и будешь, – на небесех, конечно,

А не на небе, – да святится

Имя Твоё, которого я не знаю,

Как любая трава, стоящая пред Тобою,

Да приидет – пусть даже меня сжигая —

Царствие Твое, в котором

Лишь любовь и не сгорит, – да будет

Воля Твоя, становясь и моею,

Яко на небеси, где стрижи несутся,

И на земли, пропахшей грозой и мятой, —

Потому что я боюсь мрака.

Хлеб наш насущный,

Любви нашей хлеб – с полынью

И лебедой – дай нам днесь, голодным,

И мне тоже – хоть крошку,

И остави нам долги наши,

Не попомни зла, которое причиняем —

Даже целуя – друг другу,

А я, верно, побольше прочих,

И прости нас, яко же и мы, измучась

От попыток забрать назад, что отдали сами,

Оставляем, вздохнув, должником нашим.

И не введи нас, легких, как сухие листья,

Во искушение, не отпускай надолго

От Себя – но избави… избави… избави…

13

После дождя в небе – виолончели

Долго звучат.