Избранное

—

Смейся-смейся – еще, мол, одна сыскалась!

Но смотри, сколько красивых женщин

Ходит вокруг, и взгляд твой скользит за каждой:

Под футболками вздрагивают груди,

Мелькают джинсовые тугие бедра.

Разве не чудо, что сегодня

Ты пришел ко мне, возле этого тела,

Освещенного так безжалостно ярко,

Приподнялся на локоть, в пальцах

Мнешь и вертишь его, посмеиваясь тихо

Над новой полоской загара? —

Это чудо, и я умею

Быть благодарной.

3

Слушай, я скажу тебе то, что

Можно говорить лишь во вред себе же.

Прочти и сожги, как в детективе, ладно?

Если ты сделал то, что сделал,

Из ревности – это б еще полбеды. Только

Небольшая на это надежда.

Все, наверно, гораздо хуже – просто

Ложь привычна для нас – машинальный

Жест, как будто за сигаретой…

Если б

Эти стыд, ожог хоть что-то во мне сломали,

Сдвинули – это б еще полбеды. Только,

Заглянув в заплаканное окошко

Души, – тут-то я вправду испугалась:

Все по-прежнему блестит к твоему приходу,

Стены, скатерть, и даже свечка

Ровно-ровно горит – не то что бурей,

Легким сквознячком не задета.

Это страшно. Это называется властью.

Это значит, любая боль от тебя лучше

Отсутствия прикосновенья.

Жизнь всегда есть или нет, прочее поправимо.

Это значит, мне все равно какой – любой! – лишь бы

Ты. Ведь солнце не упрекают за то, что жжется, —

Лишь бы светило.

4

Не говори, что ты некрасивый.

Не смей. Во-первых, это неправда.

Во-вторых, каждому милее

Свое: сицилийцу – море,

Эскимосу – снег, бедуину – барханы.

Я-то знаю, что такое чужбина.

Я пришла к тебе – на родину: эти

Смуглые поля не могут меня стыдиться.

Пусть их омывает свет, позволь мне

Смотреть и глазам не верить: дома.

Позволь долго, как родную землю,

Целовать – от глаз до ступней и обратно.

5

Как я перед тобой виновата!

Целый день думала о тебе плохо.

Думала: «И что у него от души осталось?

Выболела вся, рубцом стянулась?

Выкрошилась, как гранит под ветром?

Высыпалась по чужим постелям?

Может ли он в самом деле

Отличить мои губы от вчерашних,

Тридесятых – или они рябят, как волны?

Как же от качанья на стольких лодках

С ним морская болезнь не приключилась?

Узнает ли он, что я – его берег?.

Прости глупую мою ревность.

Ах, как воет под окном собака,

Ветер гонит лес черной волною.

Видно, опять болит у тебя сердце,

Или тревога роет в груди яму.