Лента Мёбиуса

– Смотрите, черти, а то быстро в карцер полетите – в гости крысам, они будут вам очень рады! – бригадир поправил на себе пояс и уже более спокойно продолжил: – Давай шевелитесь, а то вон какая туча надвигается. До дождя надо делянку закончить.

В северо-западной части неба действительно творилось что-то невообразимое. Огромная чёрная с синим отливом кучево-дождевая туча, казалось, вздымалась от земли до стратосферы. И что-то там слишком уж быстро всё перемещалось относительно друг друга, какие-то недобрые тёмно-серые вихри и другие страховидные атмосферные течения, освещаемые вспышками молний.

– Давай, нажимай!

И мы старались, нажимали. Кому охота попасть под ливень и грозовые разряды, способные к уничтожению! Хотя жизнь зэков – фактически недочеловеков, – по общепринятому мнению, мало чего стоила, каждый из нас цеплялся за неё до последнего мгновения.

Это был ураган – страшный, невиданной силы. Он сбил меня с ног ударной волной, и некоторое время я не осмысливал, что происходит, – только слышал, как воет ветер, трещит и ухает лес и стонет земля.

Я посмотрел вправо и столкнулся взглядом с Сипаем, моим дружбаном и напарником на валке леса. Сипай – это за хриплый голос. Ещё в СИЗО – следственном изоляторе, – до приговора суда, местные вертухаи жестоко избили его, повредив при этом горло, и в лагерь он прибыл уже хрипатым.

Он со значением кивнул, я понял, мы поднялись и, преодолевая неистовые порывы ветра, двинулись туда, где темнела гнувшаяся до земли тайга.

У самого края делянки под поваленной лиственницей лежал Христофоров. Острый сук попал ему прямо в висок, и лицо под хлёсткими струями дождя уже начало отливать мертвенной глиноподобной желтизной. На правом боку начальника топырилась расстегнувшаяся кобура, а в ней чернела тыльная часть пистолета. Я без раздумий наклонился; рукоять оружия удобно расположилась в ладони.

Побег задумывался нами на следующий, последний вахтовый день, перед концом работы, когда охрана устаёт и несколько расслабляется, но такой благоприятный случай с непогодой упускать было нельзя.

Сипай, он же Петька Вешин – мой земляк. Сорвались мы с ним не просто так, а всё тщательно обдумав и неплохо подготовившись.