Филиал. Истории для кино

Не имели вы права этого делать!

– Нам лучше знать, – заметил Банькович.

– Алексей Дмитрич джаза не бросил. Перебивался кое-как, бывало, последнее продавал, – укоризненно сказал Ганичев.

– Молодой человек, не надо читать мне морали, – снова рассердился Банькович. – Леша – это Леша, а я – это я. Мы из разного теста. Если хотите, я уже тогда писал стихи и мечтал о литературе. Настоящих музыкантов среди нас двое было: Сокольников и Решмин… И Люси… – Банькович тяжело вздохнул.

Ганичев поспешно поднялся с кресла, испугавшись, что зайдет разговор о Решмине.

– Я вас понял, Олег Олегович, – сухо сказал он.

– А ее вы пригласили? – спросил Баня.

– Кого?

– Люду Левченко. Люси…

– Конечно, – соврал Ганичев.

– И что… она?

– Люси визжала от восторга, – небрежно бросил Ганичев, направляясь к двери. В кресле остался лежать билет на джем-сейшн, будто бы забытый нечаянно…

А во Дворце культуры полным ходом продолжался джазовый фестиваль. Со сцены доносились звуки музыки, где-то репетировали, кого-то интервьюировал репортер.

Ганичев кого-то здесь искал. Подошел к одному, что-то спросил, нырнул в артистическую.

В кресле полулежал саксофонист – старая гвардия джаза.

– Толя, привет, – Ганичев пожал его вялую руку. – Колоссально играли!

Музыкант уныло покачал головой.

– А я лажанул…

– Где? Да брось ты! Сыграли железно! – успокоил его Ганичев.

– Лажанул, Юрик. Нет звука. Играю только по праздникам.

– Толя, ты Витьку Кротова помнишь? – спросил Ганичев.

– Крота? Из первого Лехиного состава?

– Ну да, банджист.

– Видел лет пять назад.

– Где?

– А-а… Лучше бы не видел, – махнул рукой Толя.

– Что? – насторожился Ганичев.

В ответ саксофонист провел ребром ладони по шее.

– Не играет? – спросил Ганичев.

– У него же руки трясутся.

– А где его найти, не знаешь?

– Не… Спроси у Ершова.

Ганичев кивнул и быстро удалился.

Музыканты Ленинградского диксиленда в концертных красных смокингах ожидали выхода. На сцене доигрывало трио Лыткина.

Ганичев подошел к банджисту Ершову, о чем-то спросил. Из-за музыки не было слышно, что ответил Ершов. Послышались аплодисменты. Трио раскланялось и покинуло сцену. Проходя мимо, музыканты дружески напутствовали коллег перед выходом.

Стихли аплодисменты – это диксиленд появился на сцене. Началась музыка.