Филиал. Истории для кино

Ершов сначала подыгрывал, но вот пришла его очередь, и он начал солировать.

Джазовый теплоход плыл по какой-то речушке среди полей, березовых рощ, деревень в несколько домиков, среди пасущихся на лугах коров, цветущей земли.

Музыканты на палубе, раздевшись кто до трусов, кто просто скинув пиджак, играли нечто джазово-пасторальное. На банджо играл человек с худым лицом и впалыми щеками, зачесанный на пробор.

Под дребезжащие звуки банджо во двор продовольственного магазина зарулил «рафик». Ганичев выпрыгнул из машины.

– Вася, две минуты! – крикнул он шоферу и побежал ко входу.

В зарешеченном окне подсобки мелькнуло мужское небритое лицо. Увидев белый халат врача, человек скорчил испуганную гримасу и исчез.

Ганичев вошел. Навстречу шла женщина в халате продавца.

– Обед у нас.

– Кротова можно видеть? – спросил Ганичев.

– Там, – указала она на дверь.

Ганичев распахнул ее и вошел.

На цементном полу в пустой подсобке стояли три ящика. На двух сидели мужчины – тот, что выглянул в окно, и Виктор Кротов – в ватнике, с гладкими впалыми щеками, зализанный на пробор.

– Виктор Иванович? Кротов? – спросил Ганичев, с трудом узнавая бывшего банджиста.

Небритый встал, подобострастно улыбаясь. Кротов продолжал сидеть.

– Согласия моего не было, – сказал Кротов мрачно. – Принудительно – только через суд.

– Витек, ты погоди, Витек, – залебезил небритый. – Может, амбулаторно.

– Люська его вызывала – пускай сама и лечится! – Кротов демонстративно отвернулся.

Несколько секунд Ганичев с жалостью смотрел на Кротова.

– Витек, ты много принял сегодня? – спросил он почти ласково.

– Вы мне не тыкайте! – закричал Кротов.

– Ничего с утра не пили, ни капелюшки. Как на духу… – оправдывался небритый.

Внезапно дверь подсобки распахнулась, и на пороге возникла пышная женщина в белоснежном халате и крахмальной наколке. Ганичев изумленно отшатнулся: он узнал в этой дородной немолодой продавщице Люду Левченко, Люси – бывшую вокалистку.

– Твоя работа?! – заорал Кротов, вскакивая.

– Люся… Вы… – пробормотал Ганичев.

– Что случилось? Да постой ты! – отбивалась она от мужа.

– В психушку меня решила! – кричал он.

– Тихо, Витя! Товарищ, вы к кому? – обратилась она к Ганичеву.

– К вам. Обоим, – Ганичев сел на ящик и тяжело вздохнул, не в силах ничего больше сказать.

Они тоже молчали.

– Вы из санэпидстанции? – попыталась угадать Людмила.