Количество ступенек не имеет значения

– Ну давайте, пока хватает! – гоготнул кто-то.

Дядя Петя с любовью поманил чернобородого:

– Валёк, добавить не хочешь?

Дядя Петя осторожно вытащил из старенького холодильника трёхлитровую банку – на дне колыхалась муть. Протянул Филе. Тот с готовностью отхлебнул. Очумело потряс головой:

– Ну, зараза!

– Эй, а где ключ? – крикнул дядя Петя. – Ага!

Дал Глебу:

– Пока не выпил, там, за углом контейнер. Откроешь, внутри бочки. Та, что слева, початая, отсосёшь шлангом в канистру, поставим на завтра отстаиваться.

Позже, в заводской столовой, он солидно рассуждал:

– У нас, робя, с этим строго – в семь, двенадцать и в пять, а больше – ни-ни. Понял? – поводил пальцем перед лицом Фили: – Ни-ни!

Филя смотрел преданными, чуть поплывшими глазами.

– А что это ваш дружбан? – дядя Петя отвлёкся на Лёшку. – Спит?!

– Хлипкий он, – еле ворочая языком, сказал Глеб, – не умеет.

– Научится, – добродушно сказал дядя Петя. Оживился: – Вот приходит новый человек, а как узнать, какой он? Что делать? А налить! Сразу и раскроется.

Перекурили, потом опять перекурили. Туман чуток развеялся.

– Мужики, а что в выходные?

– С бабами бы познакомиться… – мечтательно произнёс Филя.

– Сами придут, – усмехнулся Глеб. Посмотрел на часы. – Почти пять. Закупиться надобно.

– Я «Золотистое» больше не употребляю! – предупредил Лёшка.

– А ты, Филя?

Филя рассмеялся.

Вечером лень, карты, из окна веет свежестью, на столе опять спиртное.

– Ну, за здравие!

Опрокинули раз, второй, третий…

Глеб притушил сигарету в консервной банке.

Всё напоминает о тебе, а ты нигде.

Остался мир, который вместе видел нас

Последний раз…

– Разольём! – спохватился Филя.

– Что-то резво идёт! – заметил, закусывая огурчиком, Павел.

– Так! – Глеб отложил гитару. – Надоело. Кто со мной в разведку?

– Я! – выкрикнул Филя.

– Я, – сказал Лёшка.

– Паша?

– Голова болит.

Глеб, перегнулся через окно, посмотрел вниз.

– Невысоко, – объявил. – Спускаемся по простыням! Лёха, связывай!

– Филя ты первый!

Филя поплевал на руки. Полез. Некоторое время за окном виднелась его встрёпанная голова, потом исчезла.

– Лёха?

Лёшка молча отправился следом. Простыня заканчивалась довольно высоко от земли, и он неудачно упал на четвереньки, ударившись руками о тёплый асфальт и ободрав кожу. Встал, оглушённый тишиной и вдруг раздавшимся простором.