Дети Пушкина

Дети Пушкина

Леонид Левинзон

Роман «Дети Пушкина» – развёрнутая метафора трагикомического круговорота израильской действительности. В центре романа его основные прототипы: поэты-эмигранты, обнаружившие себя на узких левантийских улицах Тель-Авива.События, описываемые в романе, достоверно передают атмосферу 90-х годов прошлого века, когда в средиземноморскую проблематичную страну хлынул миллион эмигрантов из России, и среди приехавших оказались люди, осознающие себя литературно одарёнными. Книга содержит нецензурную брань.

Дети Пушкина

Леонид Левинзон

© Леонид Левинзон, 2022

ISBN 978-5-0055-9719-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Дети Пушкина

Я ехал в автобусе и среди одетых по-зимнему людей увидел девочку в зябкой жёлтой кофточке. Хвостик волос сзади, бледные очёчки, она с любопытством посматривала по сторонам. На тонкой шее для красоты чёрная узкая нейлоновая ленточка, аккуратно отделяющая верхнюю часть шеи с головой от жёлтой кофточки и голых по плечи рук, держащихся за поручень переднего сиденья.

– Дяденька, а где улица Штерн? —

– Ещё две остановки, а кто, девочка, там у тебя живёт?

– Я пирожки бабушке везу, видите, корзинка на коленях. Ещё тёплые, мама только что испекла.

– Я там выхожу, могу проводить. А в каком доме бабушка?

– Ой, спасибо! В тридцать девятом.

Мы спрыгиваем в потёки глины от раскопанной рядом траншеи. На автобусной остановке, одна из сторон которой сожжена, две бабки жмутся друг к дружке.

– Мой муж, – говорит одна, – лысый. И сын лысый. И другой сын лысый. И внук лысый.

– А у меня муж лысый, – говорит другая.

– Кто лысый? – Вдруг не понимает первая.

И обе озадачено смотрят друг на друга.

– Ну, пойдём? – Спрашиваю я.

Но девочка бросается к одной из старух:

– Бабушка, я тебе пирожки привезла!

Бабка недоумённо смотрит:

– Ты кто? Чья?

– Я пирожки от мамы привезла! – Кричит девочка. – Ты моя бабушка!

– Глупости, какие! – говорит бабка.

Девочка ревёт во весь голос, и я увожу её в подъезд, где на стене низко и криво висит зеркало в коричневом пластиковом ободке.

– Я помогу тебе, – шепчу, – не расстраивайся, я сам съем твои пирожки и выведу тебя с улицы Штерн. Я даже могу быть твоей бабушкой, если хочешь, и за это мне ничего не надо: ни твоё детское дыхание, ни трогательное расположение к незнакомому человеку, ничего кроме.