Количество ступенек не имеет значения

Вот он настроил, перебор, ещё перебор, и рванул срывающимся, нервным голосом неожиданное:

– Виновата ли я, виновата ли я, виновата ли я, что люблю…

И немедленно изо всех сил пьяные, шальные, весёлые сегодня люди своими голосами поддержали:

– Виновата ли я, что мой голос дрожал, когда пела я песню ему…

Под этот голос, под эту песню они ушли. Всё исчезло, и видел он только её расширившиеся с дурманом глаза.

– Виновата во всём, виновата кругом, ещё хочешь себя оправдать…

– Лёша, ты любишь меня? – еле слышно спросила Любовь, одним дыханием.

Ему захотелось крикнуть в ответ, но почему-то он промолчал, и крепче прижал её к себе.

– А я верила вся и, как роза, цвела, потому что любила его…

Когда опомнились, оказалось, что песня давно смолкла, а они, обнявшись, стоят на бревенчатом полу под взглядами всего зала.

На обратном пути, идя ночью по опять замёрзшему, со льдом, скрипящему снегу, под жёлтой холодной луной и звёздами, она слушала, а он рассказывал. И между всего прочего была одна слабенькая историйка.

– Ты понимаешь, у нас на втором курсе первая девушка из нашей группы выходила замуж. После свадьбы пришла на занятия, я во все глаза смотрел на неё, думал – такое важное событие, что-то должно измениться, но ничего нового так и не заметил. Кроме, конечно, кольца на руке, тоненького и золотого.

Тут Любовь и объявила впервые:

– Это не для меня – муж, семья, горшки…

– Почему? – удивлённо спросил Алексей.

– Я летать хочу… – как-то смутилась, сказала шёпотом.

Но он не понял и озадаченно переспросил:

– Как летать? Лётчиком?

– Нет, – сказала с сожалением, – лётчиком уже поздно. Стюардессой.

– Что ж тут хорошего?

– Да ты пойми, я жила в маленьком посёлке около Воркуты, отец – шахтёр, всю жизнь под землёй, а я его дочь, когда вижу самолёт, у меня внутри всё зажигается, так и зовёт подняться. Надоело всё: общежитие, больница, эти посёлки, похожие один на другой…

Потом Алексей ехал домой.

На работе ждал сюрприз – отпечатанный и повешенный на доску объявлений в штабе приказ о зачислении его в бригаду, надзирающую за состоянием дорог в ночное время. Обычно этим занимались офицеры, потому что лес вывозили в основном уголовники. А его назначили, по-видимому, в отместку за неприятности, что он доставлял.