Кремлёвцы

Приехали и суворовцы. Основная дата прибытия – 27 августа, но где-то что-то перепутали, а потому выписали некоторым предписание на 25 число. Ведь даже представитель управления военно-учебных заведений ошибся с датой, и Николаю выписали предписание на 25 августа.

После обеда образовалось незапланированное личное время. То есть в распорядке дня такое время определяется в обязательном порядке. Но это уж когда вся рота собирается после каникул, и начинаются занятия.

Пока же хватало время и на приведение в порядок помещений и на уборку территории и на отдых.

Собрались несколько выпускников суворовских военных училищ, перезнакомились. И решили прогуляться по территории. Нашли курсантскую чайную с ассортиментом обычным. Газировка, сгущёнка, булочки.

Подкрепились и пошли назад по плацу.

А тут навстречу старшина сверхсрочной службы.

Суворовцы, конечно же, прошли мимо, как ни в чём не бывало. Подумаешь, старшина. В суворовском военном училище командир взвода – он именуется офицером воспитателем – майор.

Ниже майора никому честь привыкли не отдавать. Был в этом некоторый лоск. Конечно, не то чтоб заслуживающий поощрения, но не все же поступки и не всегда могут заслужить одобрение. Так уж жизнь устроена. Кто-то нарушает дисциплину, а кто-то наказывает за нарушения.

Словом, прошли недавние суворовцы мимо сверхсрочника с полным к нему равнодушием, и вдруг:

– Товарищи курсанты, ко мне.

Это ещё что такое? Куда ж это «к нему»? Спятил что ли макаронник? Так, скорее всего, подумали парни, лишь недавно расставшиеся с алыми лампасами на брюках.

– Товарищи курсанты, стой!

Более грозный окрик заставил повиноваться. Один из новых приятелей Константинова, Павел Гончаров, процедил известную прибаутку, касающуюся сверхсрочников: «Эй, вы трое – оба ко мне!»

– Что вы там бубните, курсант. На гауптвахту захотели?

Николай и его приятели, с некоторым удивлением рассматривая странного, по их мнению, макаронника, всё-таки остановились.

– Построиться в одну шеренгу.

Никто не шевельнулся.

Остановились в нескольких шагах и продолжали выражать всем своим видом явное недоумение, граничащее с презрением.

– Вот вы, курсант, – обратился сверхсрочник к одному из ребят, видя, что его команда игнорируется. – Как ваша фамилия?

– Гончаров.

– Курсант Гончаров, а не Гончаров, – резко поправил сверхсрочник. – Постройте курсантов в одну шеренгу.

– Простите, с какой стати. Кто вы такой? – спросил Павел, не желая выполнять распоряжение.