Кремлёвцы

Знали или не знали вчерашние суворовцы положение устава о начальниках по воинскому званию, но в действительности, начальником по воинскому званию мог быть для рядового и сержантского состава только офицер. Ну а что касается сверхсрочника, то его, конечно, положено было приветствовать при встрече, как старшего по званию, нельзя было и грубить опять же как старшему по званию, но вот выполнять распоряжения? Нужно заметить, что встретившийся на улице сверхсрочник, никаких распоряжений и не мог отдавать.

А здесь, в училище? Кто же этот тип, что прицепился к курсантам?

– Я комендант училища старшина Любимов! – представился сверхсрочник.

Любимов действовал по всем правилам. При малейшем намёке на неповиновение необходимо сразу разделить неповинующихся, выделяя так называемого зачинщика. Это прекрасно знали те офицеры и сверхсрочнослужащие, которым не хватало своего собственного командирского авторитета, и которым приходилось брать этот авторитет взаймы у положений устава.

«Н-да, попали в переплёт, – подумал Константинов.

Он тронул Гончарова за рукав гимнастёрки и шепнул:

– Командуй. Лучше построй, а то, чувствую, как бы всё не обернулось худо.

Гончаров шагнул в сторону, встал так, чтобы строй мог расположиться слева от него, как и полагалось по строевому уставу. Скомандовал:

– В одну шеренгу, становись!

Да так, что сам старшина Любимов вздрогнул, удивлённый столь громовым командирским голосом.

Вся ещё недавно весёлая компания вытянулась перед старшиной, тоже не ожидавшая такой строевой команды из уст своего товарища.

Любимов крякнул от удивления, но несколько успокоился. Кому ж приятно, когда тебя в грош не ставят. Однако, это был не тот человек, чтоб прощать подобные выходки.

– В чём дело? Почему не приветствуете старших?

Все молчали.

– Батальон? Рота? – резко спросил он и, не получив ответа, снова обратился к Гончарову: – Курсант, вы из какой роты?

– Вроде как четвёртая.

– Что значит, вроде как? Ваш военный билет.

– А это что ещё за билет? Куда? В театр? – начал прикалываться Гончаров, который являлся юмористом и до некоторой степени «язвой» для нерадивых командиров.