Поэзия на европейских языках в переводах Андрея Пустогарова

Psalm

Князь тишины

Ни к чему на стекле рисовать сердце.

Князь тишины перед дворцом обходит строй.

Он на верхушке поднЯл флаг

– лист, что синеет по осени.

Он раздает солдатам сухие стебли печали

и соцветия времени.

С птицами в волосах идет спрятать меч в воду.

Ни к чему на стекле рисовать сердце.

Бог ходит в стае, укрывшись плащом,

тем, что однажды упал с твоих плеч на ступени,

ближе к ночи – дворец был в огнях

и на языке людей ты сказала: Любимый…

Он не знает, чей это плащ, не окликает звезду,

а идет за листом – ему послышалось:

стебель… соцветия времени

der Herzog der Stille

«Полная пригоршня времени…»

Полная пригоршня времени —

это ты приходишь ко мне,

и я говорю:

Волосы у тебя не каштановые.

Как легко ты кладешь их на весы горя —

они тяжелее меня.

Корабли приплывают за ними, грузят их в свои трюмы

и везут продавать на базар вожделенья —

ты улыбаешься мне с глубины,

я по тебе плачу на чаше весов, по-прежнему легкой.

Пла?чу, что волосы у тебя не каштановые,

в обмен на морскую воду ты отдала завитки.

Ты прошептала: весь мир заполнили мной,

навсегда я – овраг в твоем сердце.

Ты говоришь: сыпь в свою чашу всю листву лет —

время, чтоб прийти и меня целовать.

Листва у времени коричневая, а твои волосы – нет.

Die Hand voller Stunde

Марианна

Нет сирени в твоих волосах

и лицо твое из зеркального стекла,

туча идет от глаза до глаза, из Содома уходя в Вавилон,

словно листву, башню наземь стряхнула

и бушует среди серных стволов.

Над твоим ртом полыхает молния.

В том ущелье – разбитая скрипка,

кто-то водит смычком по белоснежным зубцам,

но тростник звучит лучше.

Любимая, ты сама, как тростник, а мы – целиком из дождя.

Твое тело – вино несравненное, пьем его вдесятером,

твое сердце – барка с зерном, мы – его стража ночная,

Маленький кувшин синевы пролился над нами,

и мы засыпаем…

Перед шатром взвод на руках тебя поднимает,

и, выпивая, мы несем тебя хоронить.

На каменных плитах всего мира

монетой звенит крепкое серебро снов.

Marianne

Годы от тебя до меня

Твои волосы вьются от моих слез.

Синевой своих глаз накрываешь ты стол нашей любви:

ложе между летом и осенью.

Мы пьем брагу, которую приготовили не я и не ты,

не кто-то третий – жадно допиваем остатки.