Драконские сказочки. Про Неизвестно Что

Дракон насвистывал «Болеро» Равеля. Линька закончилась победой новой кожи над старыми нормами жизни. Из старой кожи он смастерил себе трубку, сапоги и погремушку для Принцессы.

Всё-таки, было в нём что-то от гремучей змеи…

– Так вот, – сказал Дракон, хищно облизнувшись, – давно это я не ел маленьких девочек.

Принцесса замерла и стала потихоньку превращаться в тыкву.

– В смысле, – давно это я не ел. Маленьких девочек прошу к столу, – исправился Дракон.

Яичница приосанилась.

Принцесса росла. По утрам она запрыгивала на люстру и раскачивалась, распевая пиратские народные песни.

Уйти в пираты или жареного арахиса? Жареного арахиса или в пираты? Или и того и другого? Плохо мы пока понимаем в жареном арахисе, да и в пиратах слабо разбираемся…

Автор, например, понимает пиратов как метафору. То есть – как путь к морю, своеобразный, не спорю, а ещё возможность заработать на ближнем своём через абордаж. Поэтому Автор сидит дома, беседует с Драконом, сочиняет ему Принцессу.

А вот Принцессу в пиратах привлекает корабль, песни Кима и бесплатные пирожные. Ну и возможность просыпаться после одиннадцати.

В общем-то, Автор немного ей завидовала и, чтобы отвлечься от чувства зависти, слушала на ночь песни Кима. Чтобы по утрам вставать, когда это необходимо и достаточно, и бывать соразмерной.

Дракон постоянно маячил в сознании Автора, – то ли гнездо вил, то ли сохранял стойкость. А иногда ходил по скалам, махая крыльями для равновесия.

Из долины пахло свежими мангалами.

Принцесса раскачивалась на люстре и болтала. Слова вылетали из неё прямо в прохладный воздух пещеры и развешивались, меняя цвет и вкус. Дракон наблюдал молча, медитируя до состояния яичницы. Он вообще стал покладистый, часто задумывался о смысле жизни, о реинкарнации в яйцо. С другой стороны, стоило бы заняться миграциями, хотя бы по утрам.

Если регулярно заниматься миграциями, можно в крыле развить какое-нибудь особое умение. Или стать нечувствительным к запаху свежих мангалов.

Иногда Дракон гладил ситцевые наволочки натруженной когтистой лапой, оставляя на них следы тяжёлых раздумий. Для того чтобы Принцесса, когда вырастет, научилась штопать. «Боже, как страшно жить…» – думала Автор.

Штопкой она не занималась никогда.