Иисус на Русской равнине, или Иррацио

 – Дай сюда её!..

Стукнули два раза в дверь и толкнули протяжно. Вошёл человек в зимней куртке, в армейских берцах; окинул взглядом.

– Всё пьёте, голуби, – снял шапочку. – Не признали?

– Кто ты? – Почечуй разинул рот, как-то не вязалось с реальностью…

– Ты чего? Ты откуда?! – вспугнулся младший Опушкин.

Пришедший стоял, молчал.

– Ты кто?! – крикнули вместе Опушкины человеку.

– Кто я… – сказал он тихо.

За окном всё звонили, и косил серый дождь.

С матюгами долетел женский голос: «… козлы! паразиты!.

– Чего разорались, придурки? – заглянула под стол. – Где бутылка? Ну, быстро!..

– А нету! – показал ей руки мужик её.

– Ведь, знаю, пили, – она шарила шумно вокруг, но всё безуспешно. – Где она? паразитские ваши рожи!

– Ты не нашла. Уговор!.. – напомнил ей Опушкин-старший.

– В следующий раз найду, убью! – пообещала ему.

– Не нашла, не нашла!.. – ликовал Почечуй.

Между ними был договор: не найдёт бутылку, значит, не было.

Фура разогнулась в досаде, переключилась на брата мужа:

– Что сидишь, как ужаленный в задницу?

Фёдор Опушкин не сводил взгляда с пришедшего.

И Фура уставилась на него же.

– Это что ещё за хрен с горы?..

– Сам пришёл, а кто – не знаем, – развёл руками Почечуй.

– Ты кто? – подошла к человеку, но ей не ответили. – Нет, ты глянь, стоит, как пень и язык проглотил. – Эй, дядя, кто ты?

Ну, скажи! – взмолился младший Опушкин.

Как раз затих колокол за окном.

– Я Иисус Христос, – сказал человек.

И ничто не дрогнуло, не стряслось, не упало даже; где-то за печкой ширкали мыши…

– Чего, чего? – надвинулась на него хозяйка. – Какой ещё Исус?..

– Христос, не видишь, что ль, – подначил Опушкин-старший.

– Я знаю, я знаю его! – вскочил Фёдор Опушкин, сияя от счастья. – Это же Назар! Это он!..

Человек посмотрел на него.

– И вправду Назар! А я и не признал сразу с бородой-то! Христос! во артист! – заржал Василий, его распирало от удовольствия: ему, известному хохмачу, показать мужикам эту сцену – все со смеху лягут!..

– Я и смотрю, знакомое что-то, – произнесла хозяйка тоном не обещавшим ничего хорошего.

Она в упор разглядывала пришедшего.

– Волоснёй зарос и святым прикидывается… – теперь ей было на ком отыграться за облом с бутылкой.