Иисус на Русской равнине, или Иррацио

С улицы послышались голоса, топот тяжёлых ног по ступеням крыльца, кто-то дёрнул за ручку двери, и в предбанник ввалилась мужская компания.

– Я ж говорил, они здесь! – гаркнул Василий Опушкин, он же Почечуй, и заржал удовлетворённо.

Компания расселась по-свойски за стол; уже успели окинуть дары стола; руки потянулись за хлебом и колбасой… Фёдор подвинулся, оказавшись по левую руку Иисуса.

Их было четверо. Кроме Почечуя, рыжий, как медь, Коробок, он же Егор Кораблёв; долговязый Ганс, он же Алексей Гардариков; вечно хмурый Шибай, он же Дмитрий Шибаев.

– Мы, значит, с Федькой тихохонько так закусываем… воскресенье, благодать, петушки поют… – изображал Почечуй, – вдруг, вижу, входит, и говорит: «Я Иисус Христос!» У меня аж в горле глоток застыл. Ну, думаю, допрыгался я, пришли! сейчас возьмут за хряпку и почечуй! И главное, волосы, борода, глядит, как с иконы! Федька тот вообще к стенке прилип! Тут влетает Фура моя: «где пузырь спрятали?!», я в себя и пришёл мгновенно.

– Бутылку-то нашла? – вставил Шибай.

– Не! я ж её в штаны сунул! Всё обыскала, а за это место не стала, боится!.. – зашёлся Почечуй.

– Где пропадал, Назар? – весело спросил Коробок. – И не признать тебя сразу…

– Вспоминали тебя, – сказал Ганс.

– У нас ферма горела, телят на руках выносили, как ты Сашку тогда из леса, помнишь? – пояснил Коробок.

Шибай пнул его локтем:

– Чо несёшь, не за то вспоминали.

– Тут как-то наши на Чёрную Гриву за грибами ходили, – рассказывал Ганс, – палатку нашли одноместную, а в ней – никого. Обшарили всё вокруг, думали, ты…

– А штой-то мы в сухую сидим? – вскинулся Почечуй. – Ну-ка, где там стакашки-рюмашки…

Отыскались какие-то чашки-плошки; разлили, чокнулись:

– За встречу!

– За тебя, Назар!

Вся компания выпила залпом, и Фёдор с ними.

Но тот, кому адресовался тост, так и не поднял кружку.

– Назар, завязал что-ль? – подмигнул Коробок.

– Что-то не так, Назар? – не понял Ганс.

– Я не Назар, – произнёс Иисус.

Повисло молчание.

– Федька, скажи, это он или нет? – попросил Почечуй брата. – Ведь, он же, он!..

– Это не он, – сказал Фёдор.

Компания пришла в волнение.

– А кто ж ещё?

– Хорош пугать-то!

– Пусть сам скажет!..

– Он – Спас, – сказал Фёдор.