Меч Тенгри (сборник)

Правда, они хоть и были кряшены, но не крестились, – зачем-то добавил он.

– Раз не крестились, разве это кряшены? – спросил Фатхи.

– А что, разве Щтапан крестится?

– А вы, мусульмане, разве говорите бисмиллу? – сказал Рафик. – Сейчас мы все советские.

– Так вот, – сообразив, что разговор уходит из-под его контроля, Долговязый Вали заговорил громче: – кряшены эти нанимались на работу к нашим богачам. Однажды, когда закончился сенокос, один из хозяев, видимо, слишком щедро угостил своего батрака-кряшена, и тот, выйдя за ворота, тут же рухнул на землю и заснул.

Тем временем к богачу надумал заглянуть сосед. Увидев спящего кряшена, говорят, сосед удивился и сказал: «У богачей всё на широкую ногу, даже ноги вытирать кряшена расстелил».

Мужики разразились дружным хохотом. Кто-то, схватившись за живот, перегнулся пополам, кто-то сотрясался от смеха стоя.

Щтапан от обиды закрыл лицо руками. Словно ему в лицо горстями кидают грязь. Он готов был пережить грубость Галиуллы – чего не скажет подвыпивший человек.

Но предательство Долговязого Вали – человека, в котором он надеялся увидеть заступника, совершенно выбил Щтапана из колеи. Как будто человек, который улыбался и собирался тебя обнять, неожиданно ударил тебя по лицу. Разве дело в пьяном кряшене? Он же унижает его, Щтапана! А эти радуются… Счастливы…

Никто не заметил, как Щтапан ушёл.

– …Очень молод я тогда был, принял близко к сердцу, – сказал Степан Петрович по-татарски.

– Что, что? – терзалась дочь. – Сергей, послушай, может, он что-то важное говорит.

– Ну не до такой же степени я понимаю язык, – расстраивался зять.

…Уехал Щтапан, отрёкшись от своего татарства, уехал даже из Казани. Старался жить среди русских, дав себе слово никогда не произносить ни одного татарского слова. Когда после двадцати лет жизни на чужбине вернулся в Казань, в нём не оставалось ни капли татарского. И не было никого, кто напоминал бы ему о его происхождении – близкие родственники уже давно перешли в мир иной, а дальних судьба раскидала кого куда.

– Сынок… – Откуда-то вдруг возникла мама. – Я так долго тебя ждала. А ты уехал в Казань и пропал. Потом сказали, что ты уехал ещё дальше. Я так долго ждала, когда ты вернёшься… – тётка Нащтук вытерла глаза краем фартука. – Я верила и все глаза проглядела, ожидая, что рано или поздно мой Щтапан вернётся. Вот ты и вернулся… – Несчастная мать заплакала.

– Мама, я вернулся! – крикнул Щтапан.

– Вот это слово я понимаю, – сказал зять.