Меч Тенгри (сборник)

– Обожжёшься! – рассмеялась девушка.

Теперь она уже могла уйти, но не уходила, стояла перед Щтапаном – статная, красивая, ничего не скажешь: чёрные глаза, чёрные брови вразлёт, красные, словно переспелые вишни, губы… Небольшой прямой нос, а на подбородке, когда улыбается, появляется милая ямочка. И ведь знает это, а потому всё время улыбается, заставляя сердце Щтапана биться чаще.

Наконец и сама девушка сообразила, что долго так стоять неприлично.

– Меня зовут Минсылу, – сказала она и сунула свою маленькую горячую ладошку в большую руку Щтапана.

Оказалось, что она работает прислугой у какого-то народного комиссара. Готовит для него, стирает, убирается в доме, присматривает за маленьким ребёнком. Хозяйка не позволяет ей отлучаться и за малейшую оплошность грозит выгнать. А найти сейчас в Казани приличную работу, ой-ой как трудно!

С этого дня дорожки, по которым ходила Минсылу, частенько приводили её на пристань. И дорожки эти почему-то всегда пересекались с дорожками Щтапана.

В ожидании очередного парохода Галиулла уже в который раз начал рассказывать об историческом побоище между качинцами и шалинцами, но Фатхи вдруг грубо перебил его:

– Ястреб начал кружить возле райской птички.

Все поняли, о ком речь, и посмотрели на Галиуллу.

– Кто знает, может, райская птичка кружит возле ястреба, – сказал Рафик.

Галиулла только что вернулся из города, и, похоже, он там время зря не терял – лицо его было красным, глаза неестественно блестели, и этими глазами он свирепо посмотрел на Щтапана.

– У меня для кряшена дочки нет! – процедил он сквозь зубы. – Она себе ровню найдёт. Моя Минсылу не какая-то там дешёвка, – он гордо вытянул вверх указательный палец, – она помощница самого наркома!

Что тут можно сказать? Вот и Щтапан не стал ничего говорить. Дрожащими пальцами начал сворачивать папиросу.

– Ты с плеча-то не руби, Галиулла-абзый, – с улыбкой похлопал Щтапана по плечу Долговязый Вали. – Вы, качинцы, любите хвастаться, мол, мы да мы! А вы разве видели когда-нибудь кряшен, кроме Щтапана?! Щтапан – парень хороший, – Долговязый Вали снова хлопнул Щтапана по плечу.

В ожидании поддержки Щтапан воззрился на Долговязого Вали. Другие тоже смотрели на него, но почему-то казалось, что они с трудом сдерживают смех.

– Вот у нас в деревне были кряшены. Три-четыре семьи. Хорошие люди, ничего не скажу, спокойные.