и звук, и отзвук: из разных книг

Быть может, если будем живы,

мы вспомним как-нибудь потом,

как вызывающе красивы

мы были в дружестве своем.

Мы вспомним, как на горной выси,

смотря на гибельный предел,

мы пили за ночной Тбилиси,

а ты нам музыку вертел.

    1967

* * * («Душа чему-то противостоит…»)

Душа чему-то противостоит –

безверью ли, тоске иль вырожденью,

но ей, как одинокому растенью,

в чужую тень склониться предстоит.

Взгляни, как сладко ягоды висят,

но слаще среди них чужая ветка.

– Малина ваша проросла в наш сад, –

через забор мне говорит соседка.

Да что малина, если с давних пор

и сорняки опутали округу,

и поле с лугом тянутся друг к другу,

и безоглядно тянется простор –

куда? к чему? не всё ли нам равно! –

к земле чужой или к звезде горящей,

к неведомой, но чаемой давно

какой-то бездне противостоящей…

…………..

…………..

…………..

…………..

    1967

* * * («Я отходил от свежей памяти…»)

Я отходил от свежей памяти.

Не забывал, а забывался.

Бывало, выбираясь на люди,

молчал да в угол забивался.

И чай помешивая ложечкой,

вдруг вздрагивал как от укола:

то захолонеет под ложечкой,

то кипятком ошпарит горло.

И обожжет напоминание,

когда, не подавая виду,

войдет она на посмеяние,

гордячка, довершить обиду.

Она войдет в мое забвение

и руки белые заломит,

и как при солнечном затмении

на мирозданье псы завоют.

И расставаясь не оглянется,

и в пустоту уйдет как сгинет.

И час по часу год протянется.

И постепенно чай остынет.

Потом тоска моя как облако

в мороз рассеется из дому.

Потом ни имени, ни облика,

хотел бы вспомнить –   да не помню…

    1965

* * * («Отцветает миндаль, и айва уже следом цветет…»)

Отцветает миндаль, и айва уже следом цветет,

хорошо мне да жаль, что и этот мираж опадет;

и легко мне да грусть как сиверко снежит деревца,

всё проходит, но пусть золотится хоть эта пыльца.

Ты не вей, ветровей, не отряхивай цвета в садах,

хоть на миг пожалей этот белый и розовый прах;

хочешь море взволнуй, хочешь пыль над дорогами взвей,

только пуха не сдуй –   это весть от подруги моей.

Как она далека, как боюсь я ее потерять,

и такая тоска –   только имя ее повторять;

ах, не всё ли равно, чьей тоской этот прах воскрылен,

длинной веткой в окно постучать бы, да час неровен.