и звук, и отзвук: из разных книг

Ты на север махни с нерастаявших гор, снеговей,

и во двор заверни, осыпая с рябин снегирей;

может, глянет она и ни зги не увидит в окне,

скажет: – вот и весна! – и подумает вдруг обо мне…

    1969

Ялта

* * * («А в нашем саду поселились вороны…»)

А в нашем саду поселились вороны.

Вьют гнезда. Ломают сушняк на дубах

и каркают так, что качаются кроны

от ора и в душу вселяется страх.

Да вправду ль вороны? Не спутать бы мастью,

не вспомнить бы зоркой приметы потом:

ворона к ненастью, а ворон к несчастью.

К чему же отец тычет в небо шестом?

Ах, Господи, что за содом! Неужели?

Не знаю, не знаю… Лишь в этот приезд

заметил, как мать и отец постарели.

Не знаю, не знаю, к чему этот шест.

…Как билось оно –   не от той ли печали? –

над шумным гнездом вороное крыло!

А ветви шумели. А птицы кричали.

А солнце, весеннее солнце пекло.

Хоть гром бы свалился вороньей напастью!

Хоть ливень бы хлынул на наше жилье!

Ворона к ненастью, а ворон к несчастью.

Вороны иль вороны?

– Кыш, воронье!

    1968

В грозу

Такое удушье стояло в ночи,

недаром весь вечер кричали грачи,

кричали, кричали, кричали истошно,

и было от грая уснуть невозможно.

Когда ж я уснул на какой-нибудь час,

раскатистый грохот пространство потряс,

и вжались пружины, – чтоб им провалиться! –

я раньше вскочил, чем успел пробудиться.

Лил ливень. Металась сирень за окном,

и крыша слепила зловещим огнем.

Я только очнулся, окно затворяя,

как вспыхнула вспышка, на миг озаряя

все мокрые крыши, весь вымокший сад,

и грянул –   я так и отпрянул! – разряд,

и я, как цыпленок, забившись под клушу,

не знал, куда деть оробевшую душу.

Не так ли когда-то –   конечно, не так! –

глядел Зороастр в ослепляющий мрак

из храма и, гневную чуя тревогу,

пророк выходил исповедаться Богу.

Лил ливень. Гремел за раскатом раскат.

А он подымал испытующий взгляд

и смерти искал, но ревнивая Сила

его –   поборовшего робость –   щадила.

Лил ливень. Металась сирень за окном.

И саднило душу совсем об ином.

…Металась, металась, металась тревожно,

и трепета было унять невозможно.

Казалось, весь мир трепетал под дождем,

а я всё следил –   подождем, подождем! –

следил из окна с восхищеньем и злобой:

не хочешь ли выйти? Попробуй, попробуй…

    1968

Барков

Храпел мясник среди пуховых облаков.

Летел ямщик на вороных по звездной шири.