и звук, и отзвук: из разных книг

Пусть образ вечности олифою покрыт,

а он, прищурившись, на время поглядит.

Компресс наложит и, задумавшись, замрет

и три столетья вместе с марлей отвернет.

И только вздрогнет, как откроется впервой

печальный облик за печатью снеговой.

И только ахнет, как по замыслу Творца

лик сострадания проступит из лица.

Вот, друг мой, истина! Не тот сегодня век,

не та метелица, и улица, и снег.

Но, понимаешь ли, хотя и век не тот,

а не поймешь, в какую сторону метет.

К чему качаются над ребрами дворов

на белых ветках стаи черных воробьев?

Зачем, как сирины под дробью ледяной,

зрачки мазуриков шныряют за спиной?

Зло крыто охрою.

Но ангел падший домогается любви.

И снег всё пристальней, но как бы ни мело,

утишим зло –   у нас такое ремесло.

Проверим заново –   ты кисть, а я перо.

Что нам в укор? Добро не может быть старо.

И кто-то в будущем таким же декабрем,

быть может, вспомнит нас –   с печалью и добром.

    1967

* * * («Я был разбужен третьим петухом…»)

Я был разбужен третьим петухом,

будильником, гремучими часами,

каким-то чертом, скачущим верхом

на лошади, и всеми голосами –

я был разбужен из небытия

с душою как сумою переметной.

И я услышал: это жизнь моя

меня звала, пока я спал как мертвый.

Была заря, и за рекою луг

сверкал росой, и зыбилось теченье,

и, пробуждаясь, было всё вокруг

исполнено иного назначенья.

Я видел: мир себя же самого

ломал и ладил волей своенравной.

И я подумал, глядя на него:

покуда он во мне, я в нем как равный.

Когда он вправду одухотворен

людским умом и разумом звериным,

да будет он не скопищем имен,

но Именем, всеобщим и единым!

    1965

Обращение к шарманщику Шаво из духана «Бетани»

Аллаверды к тебе, мой милый!

Ты видишь, я еще не пьян,

а потому в пирушке мирной

хочу и я поднять стакан.

Ну кто не знает, северяне

не любят говорить красно.

Но этот запах из марани!

Но это красное вино!

Я век бы жил анахоретом,

но, если теплится огонь,

я так скажу: живи поэтом! –

и к сердцу прислоню ладонь.

Давай, Шаво, крути шарманку,

крути, выкручивай до дна!

Скажи, за душу наизнанку

не мало ли –   глоток вина?

За душу ребрами наружу

не много ли –   вина глоток?

Верти, верти, бери за душу,

лей родниковый кипяток…

Спасибо, друг! Ты видишь, милый,

как песне плачется легко

над грибоедовской могилой

и над могилою Нико.