и звук, и отзвук: из разных книг

Я спешу: мама ждет не дождется,

а ведро так и ходит по проводу,

так и бьется о стенки колодца!

– Как за смертью слать тебя по воду.

    1960

* * * («Уходим – разно или розно…»)

Уходим –   разно или розно.

Уйдем –   и не на что пенять.

В конце концов, не так уж поздно

простить, хотя и не понять.

И не понять… И только грустно

свербит октябрь, и потому –

яснее даль, темнее русло,

а выйду –   в листьях потону.

О шелест осени прощальный,

не я в лесу, а лес во мне –

и плеск речной, и плес песчаный,

и камни на песчаном дне.

Набит язык, и глаз наметан.

Любовь моя, тебя ль судить?

Не то чтоб словом, а намеком

боюсь тебя разбередить…

    1960

* * * («Класть ли шпалы, копать ли землю…»)

Класть ли шпалы, копать ли землю

хоть несладко, да не впервые.

Вот и выдалось воскресенье,

о плечистая дева Мария.

В рельсы вмерз аккуратный домик

в стороне от транзитных линий.

Хлопнешь дверью –   как на ладони

водокачка да острый иней.

В полушубке, сидящем косо,

в черных чесанках, сбитых набок,

покрасневшая от мороза,

волочишь ты мужичий навык.

Ты приходишь в пару из стужи,

в белом облаке довоенном –

вот он, дом: ни отца, ни мужа,

только снимки –   в упор –   по стенам.

В жадном взгляде, в святом упрямстве,

в складках рта, где легла забота –

и нелегкое постоянство,

и неженская та работа.

По привычке хоть что-то делать

и пошила, и постирала.

Вот и нечего больше делать.

Постелила… Постояла…

Руку вытянешь –   никого там.

Закричала бы что есть мочи!

…Бьет прожектор по синим стеклам.

Мелко вздрагивает вагончик.

Притерпелось –   и не изменишь,

под соседний стук засыпаешь

и куда-то всё едешь, едешь,

а куда –   и сама не знаешь.

    1959

* * * («Непостоянная погода…»)

Непостоянная погода –

то заморозки, то жара –

как непосильная свобода

меня преследует с утра.

И то сказать: ложусь я поздно,

встаю с тяжелой головой

и грустно слушаю, как грозно

гремит прибой береговой.

И грустно думаю… Когда-то,

возможно, что еще вчера,

росла сосна… Теперь опята

растут на пне среди двора.

К чему бы эта чертовщина?

К разладу? К осени? К зиме?

Еще не умер –   годовщина

со дня кончины на уме.

И на душе темно от мути,

и смутно помнится мечта

вздремнуть в бревенчатом уюте

на печке, теплой от кота.