Снег

Внезапно он почувствовал ненависть к Ладживерту, решив, что тот догадывается, о чем Ка думает.

– В управлении Мухтара избили?

– Избили.

– Он заслужил побои? – странно спросил Ладживерт.

– Нет, конечно же не заслужил, – взволнованно ответил Ка.

– А тебя почему не избили? Ты собой доволен?

– Я не знаю, почему меня не избили.

– Нет, знаешь. Ты – стамбульский буржуа, – ответил Ладживерт. – Это сразу понятно по цвету твоей кожи, по твоему взгляду. Непременно наверху есть влиятельные знакомые – как бы чего не вышло, решили там.

А у Мухтара, понятно, таких связей, такой силы нет, и они это знают. Мухтар, вообще-то, пошел в политику, чтобы стать таким же благонадежным, как ты. Но даже если он и выиграет выборы, для того чтобы сесть в кресло мэра, ему нужно доказать, что он из тех, кто сможет вынести побои от властей. Поэтому он даже доволен, что его избили.

Ладживерт совсем не улыбался, на его лице было грустное выражение.

– Никто не может быть доволен тем, что его бьют, – сказал Ка и почувствовал себя заурядным и поверхностным человеком в сравнении с Ладживертом.

У Ладживерта на лице появилось такое выражение, словно он хотел сказать: «Давай поговорим о нашем главном деле».

– Ты встречался с родными девушек-самоубийц, – сказал он. – Зачем ты с ними разговаривал?

– Затем, что я, может быть, напишу об этом статью.

– В западных газетах?

– В западных газетах, – внезапно ответил Ка с приятным чувством превосходства. Между тем у него не было знакомых, которые могли бы помочь опубликовать его статью в немецкой газете.

 – А в Турции – в «Джумхуриет», – добавил он, смутившись.

– Турецким газетам, пока этим не заинтересуются европейцы, безразличны нищета и страдания собственного народа, – произнес Ладживерт. – Они ведут себя так, как будто о бедности, о самоубийствах говорить стыдно, как будто это вчерашний день. Тебе придется опубликовать свою статью в Европе. Поэтому я и захотел встретиться с тобой: смотри, ни в Турции, ни за рубежом не пиши о девушках-самоубийцах! Самоубийство – большой грех! Если к этому проявляют интерес, болезнь распространяется! И даже слухи о том, что последняя девушка, совершившая самоубийство, была мусульманкой, «упрямо желавшей носить платок», будут смертоноснее, чем яд.

– Но это правда, – сказал Ка. – Перед тем как покончить с собой, она совершила омовение и намаз. Говорят, что ее подруги, не желающие снять платок, сейчас испытывают к ней большое уважение.