Сэр Гавэйн и Зеленый Рыцарь

А силы черпал в пяти радостях той, чьим чревом

Мир был спасен – Божьей матери девы Марии.

Благостный образ Богородицы он перед битвой

И велел изуграфу[53 - иконописцу] изразить на исподе[54 - с тылу] щита,

Дабы, взглянув на него, воину возвращалась воля.

И еще последние пять присущих рыцарю качеств:

Вот они все: вежливость, великодушие, верность,

Набожность и непорочность, неискривленная ничем.

Эти пять доблестей, никогда не покидая его, прочно

Соединялись с другими по пяти звездным остриям,

И поколе во имя правды пять первых поддерживали

Вторые пять, и поколе плавно по всем пяти пикам

Линии шли, ни в коем луче не ломаясь, крепчее лат, —

И в самом бешеном бою не отыскать было бреши -

Воина ни смутить, ни свалить, ни сразить, ни осилить.

Упорней брони укреплял его безразрывный сей узел,

Затем и накована златая звезда на алую земь[55 - поле, фон] верного

Его щита.

И подхватив копье сверкающею дланью,

Слиян со статью скакуна-гнеда,

Он попугаит: «до свиданья!»

Но понимает – «навсегда».

Он пришпорил коня, будто пронзая, и помчался,

Что камни вспыхивали под копытами как печка,

И все провожавшие почувствовали такую печаль,

Глядя, как сэр Гавэйн уносится на верную гибель!

И, сокрушаяся в сердце своем, сказал сосед соседу:

«Во имя Иисуса, я истерзанным взором смотрю,

Как жертвует жестокому жребию джентльмен,

Самый достойный на свете и почти что святой.

Гораздо б мудрее было сделать Гавэйна герцогом,

Господином громадной отчины, гордостью края,

Чем отдать его на заклание зеленому злыдню!

Разумно ли разбрасываться верными рыцарями,

Подбивая их на святки состязаться со смертью?

И куда смотрят и сам король, и его советники?»

– А тот взором, полным слез, провожал рыцаря, пока,

Почти потухший, в последний раз, на повороте,

Шелом его не блеснул.

Не затянул прощанья он,

Вскочил, как на войну.

Его скитаний целый том

Сложили в старину.

Вот он пересекает похолодевшие просторы Логреса,

Оглашая тракт конским топотом и не ища турниров.

Иногда глубокой ночью сэр Гэвэйн, славься Господь,

Блуждает в самой чаще бора или в бескрайней блони[56 - пустошь],

Сбившись с дневной дороги, и нет рядом с ним друга,

Разве что конь под ним, но над ним в небесах Творец,

Отец наш не оставляет рыцаря и откликается молитве.

Он забирается далече на север Уэльса и слева от себя

Едва различает шум еловых вершин острова Энглсей.