Рокот

Что с ней случилось тогда, в его комнате? Почему, испугавшись, она перестала быть нормальной девушкой, как другие? Почему Оборотень стал видеться ей чаще?

– Стас, надо найти того, кто нужен Полине, – сказала Марьяна. – Нужно сделать все, что в наших силах, Стас. Ты слышишь?

Платов провел пятерней по коротким светлым волосам, опустил взгляд на надпись «Ищи виновного» и кивнул. Полина со всей серьезностью дала им понять: если они не начнут искать виновника ее смерти, им не поздоровится. И неважно, какие у них отношения.

В коридоре загремело – что-то упало и разбилось.

А потом грохот заполонил квартиру, будто кто-то принялся колотить о пол чашку за чашкой, блюдце за блюдцем, раскидывал столовые приборы, швыряя их в стены.

– Это на кухне… – Стас вскочил с пола, закрыл дверь и повернул ключ.

Шум стих, раздались негромкие, но отчетливые шаги. Кто-то встал перед дверью комнаты с той стороны и постучал. Размеренно, через равные паузы, три раза.

Тук-тук-тук.

Из-под двери шепнули:

– Раз, два, три-и.

Марьяне показалось, что Стас, услышав пугающую фразу, что-то вспомнил.

Он мотнул головой, словно пытался вытряхнуть из нее дурные мысли. Судя по выражению ужаса на его лице, там, за дверью, ждало что-то опасное, что-то непобедимое и отвратительное.

От боли и страха Марьяна не могла оторвать себя от стены. Она так надеялась, что кошмар закончился, но нет – бесконечная ночь ада продолжалась.

* * *

Стас, казалось, пребывал в растерянности, в когнитивном анабиозе: тер лоб, уставившись на дверь, и хмурился, словно силился понять, какого черта он здесь делает.

– Это игра. Это детская игра.

Стас оглянулся, и от его взгляда Марьяну бросило в холод. Он прижал палец к губам, прося девушку о молчании.

– Странная игра, но она нам нравилась, – сказал он, глядя куда-то мимо нее, сквозь нее, куда-то в прошлое. – Мы играли в эту игру в детстве. «Раз, два, три. Угадай – или умри» – так мы говорили.

Марьяна открыла рот, чтобы ответить, но Стас приложил палец к губам.

Она кивнула, оперлась на ладони в попытке подняться. Пальцы стали влажными и скользкими, левая нога онемела, но Стас не догадался помочь Марьяне подняться – ни одна эмоция не отразилась на его лице.

Он продолжал вспоминать:

– Да, мы так и говорили: «Угадай – или умри». Дети часто пускают смерть в свои игры, вот и мы пускали. Никто, конечно, не умирал, если не угадывал.