Рокот

И в следующий раз сделает что-нибудь пострашнее. – Он сглотнул. – Хотя куда еще страшнее? И я не хочу пережить это еще раз.

Марьяна оглядела его ссутуленные плечи.

– Было больно? – спросила она у Стаса, поймав его взгляд.

От ее вопроса он поморщился и опять сглотнул.

– Ты о чем?

Он прекрасно понял, о чем она говорила.

– Когда ты превращался… в это, тебе было больно?

– По десятибалльной шкале? – уточнил он. В его воспаленных глазах отразилась пережитая мука. – На восьмерку.

Марьяна не ответила, но ощутила вину, ведь именно она превратила его в чудовище.

Он стал Оборотнем прямо на ее глазах, она словно хотела его таким увидеть. И увидела. Он говорил эти мерзкие вещи только потому, что она ждала, что когда-нибудь кто-то скажет ей их в лицо, а потом навалится… навалится, прижмет к полу… как когда-то сделал Оборотень с Лидой Ларионовой… только хуже, во сто крат хуже.

– Дашь мне прослушать ту магнитофонную запись? – Марьяна резко сменила тему разговора.

– Конечно, – с готовностью кивнул Стас.

 – Завтра с утра загляну в деканат, а потом послушаем вместе.

– В деканат? Ты учишься?

Платов помрачнел, глянул на нее, наморщив лоб.

– А ты думала, чем я занимаюсь? Людей на улице граблю?

Марьяна покачала головой.

– Я о тебе не думала, Стас.

Это была ложь. Она думала о нем.

Не так, как думает влюбленная дурочка, нет. Ее мысли возвращались к Стасу Платову всякий раз, когда она готовилась к близости с кем-нибудь. И вспоминала она одноклассника лишь со страхом и ненавистью.

Парней в ее жизни за последние пять лет было не так уж и много – трое. С одним она познакомилась в вузе, в библиотеке, когда готовила доклад по истории отечественной журналистики. Он учился с Марьяной на одном факультете, только на курс старше. Они понравились друг другу с первого взгляда, но отношения их вышли на редкость нервными, быстрыми и болезненными. Через неделю они расстались.

Со вторым все оказалось сложнее, хоть и продлилось чуть дольше, но закончилось так же: она ушла, сказав, что полюбила другого.

Третий повторил участь второго.

На самом деле настоящей причиной ее ухода всегда становилось неприятие физической близости. Как только дело доходило до постели, Марьяна сбегала. Она не переносила интимных прикосновений, не желала любовных игр, плотских удовольствий и оргазма. Она даже поцелуи еле терпела.

И в этой беспощадной неполноценности, в этой фригидности она винила ненавистного Стаса Платова.