Рокот

Я была бы жива! Это твои родители позвали того аниматора, но знаешь, я уже нашла его… Не носить парню больше свой плюшевый костюмчик и маску Пятачка, не развлекать детишек на праздниках и не насиловать их. А хочешь, я расскажу, что он сделал со мной в тот вечер? Рассказать тебе? А может, лучше показать? Хочешь, я покажу тебе, что он сделал со мной?

Мертвая полуистлевшая рука развязала голубой бант на шее, и тот скользнул к ногам девочки.

– Как тебе, подруга? Он задушил меня. – На шее мертвой Лиды багровели пятна.

 – Он задушил меня, ты видишь? Видишь? А ты стояла и смотрела, как он душит меня. Ты ничего не сделала, паршивая тварь! Ты не спасла меня!

Кто-то забарабанил в дверь. Из коридора послышался глухой голос Стаса:

– Мари! Открой!

Полина отпустила волосы Марьяны, обернулась, сделала быстрый жест рукой, словно отмахнулась от мухи, – и кровать, заскрежетав, сдвинулась в угол.

С громким стуком распахнулась дверь, Стас ворвался в комнату. Ни Полины, ни Лиды здесь уже не было.

Марьяна полусидела-полулежала, навалившись спиной на стену, ее трясло от ужаса и боли.

Она искала глазами свиную голову, искала Оборотня, но это был всего лишь Платов.

Парень кинулся к ней.

– Мари, ты ранена?

– Я ее видела… видела… – прошептала она.

– Полину?

– Я думала, она убьет меня. И Лида…

Стас попытался приподнять Марьяну, но она застонала:

– Нет, убери… убери свои руки. Не трогай меня… не трогай… уйди от меня…

От его прикосновений, его близости, запаха его пота, крови и вида его испачканной изорванной рубашки подступила тошнота.

Перед глазами заплясала, заулыбалась та самая свиная голова, уши сдавил тяжелый шепот: «Дай мне тебя потрогать, Мари… Мари… скорее…»

Она обхватила голову ладонями и зажмурилась – шепот исчез.

Платов бросил попытки помочь, но остался сидеть на полу рядом с Марьяной.

– А я проснулся в гостиной, – тихо сообщил он. Его спокойный голос заставил Марьяну открыть глаза и взглянуть на него. – Я плавал в каком-то бреду, – продолжал он, – и так было больно, будто меня резали на части.

Потом очнулся… услышал твой крик и побежал сюда.

Наверняка Стас помнил больше подробностей, чем решил поведать, помнил тяжесть свиной головы на своих плечах, помнил долгие и болезненные конвульсии на полу гостиной. Возможно, он помнил и то, как произносил мерзкое: «Дай мне тебя потрогать, Мари». Просто не хотел ей об этом напоминать.

Он провел пальцем по надписи «Ищи виновного».

– Она злится.