На неведомых тропинках. По исчезающим следам

Глядя им вслед, я вспоминала слова дочери, сказанные здесь же:

«Я помогаю отцу, и мне это нравится. Нравится притворяться, лгать, подталкивать».

И вот теперь о помощи попросила я, вернее, не просила, но и останавливать не стала.

– Думаешь, не случайность? – спросила Пашка, когда они свернули на ведущую к столовой тропинку.

– Стоит стяжателю покинуть логово, как он теряет связь с вещами. – Я пошла вдоль кустов сирени. – Другого способа вынести книги из библиотеки я не вижу. Так что, да, думаю, его выманили.

– Зачем? В книгах действительно что-то есть?

– Возможно. В книге. В одной. У «Хроник эпохи истребления» и «Забытой истории запада» есть копии. А у дневника Тура Бегущего – нет. Если книга не уникальна, то кража лишена смысла.

– Картэн сказал, он жил не в то время.

– Да, но он много ездил, много слышал и видел. Легенды, слухи, страшные сказки на ночь, – я вздохнула. – Это пока единственная надежда, если нам хотят помешать, значит, мы на правильном пути.

Я позволила себе легкую улыбку, потому что страх ослаб, отступил на один шаг. Да, люди такие, они живут, пока думают.

Пашка оскалилась, выпрямила спину и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, выжидающе замерла, сложив руки на груди.

– Не думал, что увижу тебя здесь снова, Прасковья, – протянул вышедший спустя минуту на дорожку мужчина. Только он один называл ее так.

Змея зашипела, но как-то тихо, без злости, клыков, когтей и темнеющей на коже чешуи.

– Ты редко утруждаешь себя этим, Угрим. – Она рассматривала ледяного учителя моей дочери, кривя губы от презрения.

Не в первый раз замечаю: там, где прошла легенда зимы, вскоре появлялся ледяной колдун. В светлых глазах мужчины не отражалось ничего: ни радости, ни ненависти. Бывшие любовники. Бывшие враги. Земля детей не пускала сюда тех, чьи сердца полны ненависти. Эти двое не могли быть здесь. И, тем не менее, были.

Угрим едва заметно усмехнулся и картинно похлопал в ладони.

– Браво, Прасковья, ты сумела обуздать звериные инстинкты.

– С инстинктами все в порядке, просто твоя персона, Угрим, для них обесценилась. – Пашка отвернулась и, подхватив меня под руку, зашагала в сторону.

Мужчина остался стоять, всматриваясь в темные окна библиотеки, по-прежнему оставаясь таким же равнодушно-замороженным.

– Впечатляюще, – пробормотала я.