Млада

Млада

Рекреона Качелинск

Желающая выйти замуж за вдовца-воеводу девка, разоряет столп покойной его жены, чем навлекает на себя проклятье век за веком реконструировать картину дня смерти обиженной покойницы.

Рекреона Качелинск

Млада

Волхв курил в землянке дымы, когда издали послышались вой, крики, хулы и стенания. Выли в основном бабы, но мужики тоже, да с такой силой, что сосредоточиться на курении было совершенно невозможно, но духи уже пришли на дымный призыв, волхву пришлось быстро зарезать жертвенного петуха, который тут же начал скакать по землянке, брызжа во все стороны горячей кровью.

Утром в низкую дверь постучали. Волхв, полночи гонявший бесенят, был не в духе, но всё-таки вышел. На пороге стоял седой сгорбленный старик.

– Померла Добрава,– сообщил он утирая слезу. – И младенчик мёртвым вышел…

– Схороните! –хмуро буркнул волхв. – Чего от меня-то хочешь, старик?

– Любомир хочет поговорить с тобой,– так же грустно ответил дед.

–Чего сам не пришел? – возмутился волхв, потирая опухшие глаза. – Молодого нашли, бегать?

– Безутешен. Рыдает,– старик опустил взор.

– Да… Я слышал…

Он накинул бурку, притворил дверь и пошел за стариком. Тот привёл Волхва в большой терем, у которого сидели плакальщицы и выли одна страшнее другой. Завидев Чаклуна все умолки. Пройдя в терем он увидел:

На длинной, широкой лавке лежало облачённое в белое бездыханное тело Добравы – дородной девки безвременно почившей в родах, а рядом на колоде сидел Любомир, её вдовец.

– Чего звал? – буркнул волхв. – Мертва, с порога видно…

– Мы хотели назвать его Ждан, – безлико произнёс Любомир.– Потому, что долгожданный…

– Хорошее имя,– одобрил кудесник.

– Она носила петуха Ладе вчера утром,– Любомир встал со своей колоды и подошел к Волхву поближе. – Почему Лада не сберегла хотя бы дитя?

Любомир смотрел Жрецу прямо в глаза из-под бурых косматых бровей.

– Надо было призвать Берегинь,– пожал плечами Волхв. – Лада капризна… Ты позвал меня, чтобы поговорить о Ладе?

– Нет,– Любомир снова уселся на колоду. – Я лишился всего… Всего… одним махом! – из глаз Любомира катились крупные как клюква слёзы и скрывались в густой бороде.

– Принеси жертву Семарглу, в упокоение их душ,– Волхв лениво почесал свою серую бороду.